Мойры

Подумалось, что страстно я желаю: промчаться по ковыльной стремине,

услышать журавлиное клёктанье или синицей стать в Его руке.

Другая страсть: взрастить цветок любимой.

Какого цвета? Жёлтый изумруд.

И в нём ковыль оставит отпечаток.

И в нём начала все грядут.

И вот тогда, став вестником нетленным.

Я непременно свой цветок внесу.

Во Храм, в Мечеть, в Дацаны, в сердца людские.

Только этим,

Пресветлый Мой, Тебе служу.

Экстаз

Раскинулся базар: халаты, тюбетейки,

клубится пыль из-под копыт.

Какой-то странный говор, как будто мягким облаком обвит.

Базар, то тут, то там мелькнёт пространство и пальчиком грозит.

Опять базар; в нем постоянство.

Как ярок день в нём синь ночи горит.

Суфийский плащ подбитый пылью.

А что под ним? – да ничего, лишь сказка стала былью.

А может, как же мне понять, ведь лик Его мне недоступен.

Не знаю, мысль как решето, смысл неприступен.

Горсть фиников я в плошку обмакну, как студена водица.

Базар, твой мир люблю и пью и не напиться.

И вдруг всё разом просветлело, а то базар души угас.

И из глубин молитвой белой

Явил себя любви экстаз.

Изгой

Сегодня призраки не мучили меня.

Не знали, как ко мне им прилепиться.

Остановитесь, я им прошептал, пора б друзья угомониться.

Почувствовал, что в той дали,

В иных мирах поникли головою.

Пойми, зачем они к тебе пришли,

В наш мир, в котором смысл изгоя.

Изгой, как с этим смыслом быть?

И как почувствовать другое?

Для них ведь главное – признать, какая их в том доля.

Ну почему ж они спешат и, чтоб попасть, сюда блефуют.

Расписывают мне их благодать, которой ревностно торгуют.

А всё так просто – в мире том разлито чудо.

Но чтоб понять его, в наш дом они стремятся. Тоже чудо.

Как странно: чудо здесь и там, но там в нём пребывают.

А здесь: труд, слово, честь.

Они об этом лишь мечтают.

Господь.

Половица

Половица не страница, не страница. Дом пуст.

От обоев звук странный. Разбитое оконце в пыли.

По карманам похлопал. Платок белоснежный.

Протёр ручку, а может, мысль.

Вот только какую? Обозначено ль?

Говорят, за горизонтом есть незримое.

Ирам Многоколонный.

В нём звук колоколов, повенчана струна,

Скрипичное многоголосье, троны.

В одних есть роскошь, золотой подвой, ножки изогнуты, венцы спинки.

Другие – просто стул кривой, спинка оторвана.

На первом в золоте владыка восседает.