По наследству

Изредка обезьяньи выходки наследников приструнивались, но в целом уличные картины были подчинены штатному погодному расписанию, и движение соседей и их отпрысков прекращалось только с наступлением темноты. Вот в такой пёстрой среде и появилась бабуля, преступив свои придуманные законы.

– Почему ты ко мне не приходишь? – спросила она.

Саша увидела ее глаза, в них было осмысленное отчаяние. Ни злорадства, ни упоения своим экспериментом у внучки не было. Потому что, не смотря на витиеватые взаимоотношения между родственниками и их попытки повлиять на ее отношение к кому-нибудь, в ее душе были места, где всегда теплились неугасимые лампадки.

– Да занята была очень, вот видишь, копаюсь. Сегодня уже поздновато, а завтра приду. Давай помогу, – Саша хотела снять ведра.

– Нет, нет. Мне не тяжело.

Быть может, успокоенная, баба Маня ушла домой. На следующий день была последняя их встреча, та самая с показом сарафана «в елочку». Бабушка сорвала миску помидоров, и как не отнекивалась Саша, навязала их внучке, со словами: «Если не возьмешь – я обижусь».

Светлая ниточка-мысль оборвалась, и по щекам Саши полились теплые слезы. Слезы, которые омывают грязноватый налет и оставляют нужный для памяти образ, в ореоле жалости и любви к родному человеку.

4

Утро принесло необходимую встречу с участковым врачом Рудольфом Федоровичем Пластилиным, которого за глаза называли «Пластилин». Саша была уверена в успешном получении справки о смерти, потому что водила знакомство с «Пластилином».

Он не догадывался о Сашином уважении к нему за ее спасение, когда Рудольф Федорович подрабатывал в терапевтическом отделении и дал разгон медперсоналу за медлительность и отсутствие препаратов, которые после скандала нашлись. Потом, в следующее дежурство, встретив спасенную на лестничной клетке, он направил свои выпуклые глаза на Сашу, и стал задавать обычные для врача вопросы несостоявшемуся самоубийце. Она адекватно отвечала ему, но сама сомневалась, что говорит с нормальным человеком. Наверное, дело было в расширенных зрачках, отчего глаза врача ей запомнились черными.

По прошествии десяти лет состоялась встреча с врачом возле амбулатории, он сам затронул ее расспросами о собаке. Рудольф Федорович оказался любителем собак и однажды увидел Сашу с ее сенбернаром. Она заметила, что цвет глаз у доктора серый, а из-за их выпуклости на нее смотрели глаза морского окуня.