По наследству

На ту, далекую спасенную, Саша не была похожа, потому что срезала химические кудри и утратила детскую пухлость щек. Напоминать случай из его практики ей не хотелось по глупой причине женской заносчивости. Дескать, не помнит мужчина женщину, неважно даже: врач – пациентку, зачем ей «женщине» ему «мужчине» напоминать? Работал он раньше в поликлинике другого района, так что, позабыв имя и фамилию больной, он заинтересовался красавцем-псом. На принесенные к праздникам торты, которыми Саша заполняла брешь несостоявшейся благодарности от родителей за ее спасение, Пластилин смотрел без радости.

Ей казалось – что-нибудь другое, может даже колбасу, ему было бы приятнее видеть. Но колбасу не видела сама Саша, а праздничные ажиотажи за тортами наблюдала на хлебокомбинате; вот и воплощала на деле давнюю фразу родителей: «Надо бы врача отблагодарить, да где его искать?»

– Рудольф Федорович, умерла бабушка, дайте справку о смерти.

– Та, которую я осматривал?

– Не, другая, которая одна жила.

– Я не могу дать справку.

– Но почему?

– Потому, что я ее в глаза не видел, и карточки у нее нет. Когда она была последний раз в амбулатории?

– Карточка должна быть, бабушка лет в пятьдесят ломала руку и брала больничный, я хорошо помню.

– Когда это было.

– Ну Рудольф Федорович, ну пожалуйста, какая теперь разница? Я милицию вызывала, они сказали к участковому врачу идти за справкой.

– Они сказали – они сказали. Вдруг смерть насильственная, а мне отвечать?

– Да что вы такое говорите? Честное слово, естественная и, возможно, быстрая смерть.

Она на диване лежит в своем парадном костюме.

– У меня был случай, когда вот так уговорили, а на деле – задушили человека подушкой. Знаешь, как мне досталось?

– Рудольф Федорович, я заплачу?, – еле удерживала Саша, ставшую скользкой, надежду, – сколько скажете, и осмотр можно сделать, машина есть.

– Не-е-е-т. Если бы эта умерла, которую я видел, тогда другое дело. А так не проси, не теряй зря время, везите в морг.

Всего год назад Пластилин приходил по вызову Саши для осмотра обеих старух.

Заботливое правительство придумало утешение для граждан – раздать каждому по ваучеру: «Вот крошка от пирога – хочешь, съешь, хочешь, продай или закопай, только потом не жалуйся, что тебя только обдирают». Саша подумала: «С поганой овцы хоть шерсти клок», разъяснила всё Нюсе и, несмотря на очень преклонный возраст, Нюся согласилась с внучкой тоже вырвать клок от поганой овцы.

– Вот бэда?, нэ дойду и ба?чу плохо.