Рассказы. Сколько ног у муравья?

Он сдавил свободной рукой капитановы щёки, ссыпал в щелку вывернувшихся губ таблеточную пыльцу, большим пальцем вмазал её до зубов и зашептал ему прямо в закрытые глаза, уговаривая, как ребёнка:

– Слизни, капитан! Слизни, всё помощь… Ну, давай, родной! А я сейчас…

Жаров поцеловал хрипнувшего капитана в переносицу, с трудом поднялся, стараясь не замечать ощутимо погорячевшую левую половину груди, и побежал по ровной асфальтированной дорожке между могилами.

– Люди-и-и! – опережал он себя криком, – люди-и… Человеку… плохо… помо… лю-у-у…

… – Врерёд, волжане! Вперёд, мужики-и!

Пётр рванулся с криком «Ура!» вместе со всеми.

Только на секунду, когда вырастал из окопа, закрыл глаза, подумал, что вот сейчас резанёт очередь и зачеркнёт его жизнь навсегда.

– За Родину! – крикнул комбат.

– За Сталина! – вложил свой крик в общий рёв Пётр.

Толстая заноза проткнула правую икру и нога сразу начала отставать. «Ранен?» – не останавливаясь, подумал Пётр.

Он увидел, как слева от него смешно закрутился волчком и упал сосед по окопу, Васька из Самары. А по всей цепи прыгали, взлетая и ныряя вниз, словно играли в чехарду, полусогнутые, скомканные солдаты.

– Ура-а! – орал он, почему-то зверея от этой чехарды. Он бежал, хромая, высматривал промежуток между спинами впереди бегущих, чтобы послать вперёд себя пулю, но так и не решился выстрелить, боясь зацепить кого-то из своих. Откуда-то справа начали бить миномёты.

Замяукали редкие мины, словно прорвали какой-то невидимый заслон и посыпались градом, кошачьим воем выскребая из заполошных душ остатки уверенности и силы.

– Ложись! – услышал Пётр сзади и упал сразу, будто схваченный снизу за ноги.

Второй команды он уже не слышал. Очнулся не от боли, не от крика, а от странного чавканья в бравом боку. Поднял голову, увидел рядом с собой неглубокую минную воронку, пятерых немцев. Один из них тыкал носком сапога в его хлюпающий бок…

… – Старый пень! Тяжело ему таблетки… в кармане… Здоровый, видите ли… Не пень, хрен старый! – ругал себя Пётр Иванович, на бегу ища глазами выход с кладбища.

 – Да где же, где он? Где? А почему стена слева? Почему стена…

Он остановился. Словно чья-то сильная и безжалостная рука сжала в кулаке его сердце и задёргала из стороны в сторону, обрывая нити сосудов. Он понял, что бежит в обратную от входа сторону.