Весельчаки, храни вас Бог!

Нет героя-любовника? И как тогда ты назовешь меня?

МАХОНИ. Надутым ослом, похотливым старым пердуном, надменным пустозвоном…

МАРИНА. Ты слишком старый.

МАКДАФФИ. Старый? Я старый? Ты называешь меня старым?

МАХОНИ. Ты гастролировал по Уилширу, когда строили Стоунхендж.

МАРИНА. Ты – Лир. Ты – Фальстаф. Ты – Скрудж. Ты даже Отелло, если в ударе и при плохом освещении. Но ты слишком стар для Гамлета. Нам необходим Гамлет.

МАКДАФФИ. Джек Койн – Гамлет.

МАРИНА. Джек Койн – пустышка. Джон Роуз – актер.

Ты это знаешь. Ты сам его вылепил. И ты знаешь, что мы отчаянно в нем нуждаемся. Ты хочешь, чтобы эта труппа, которой ты посвятил всю жизнь, умерла, потому что ты недостаточно великодушен, чтобы подняться над разногласиями, которые возникали у вас в прошлом, и взять его обратно. Потому что без Джона Роуза эта труппа умрет, и умрет быстро. Ты этого хочешь? (Яростно вытирает слезы). Черт бы их побрал. Когда они нужны, их не выжмешь. А когда нет – льются как из ведра.

(Пауза. МАКДАФФИ смотрит на нее, потом обращается в ДЖОНУ РОУЗУ, но холодно смотрит куда-то ему за спину).

МАКДАФФИ. Видишь, чего ты добился, эгоистичный ублюдок? Заставил мою дочь плакать. Всю жизнь я безуспешно пытался научить мою дочь плакать, но ты, похоже, единственный из всех живущих, кто может довести ее до слез. И не в первый раз, должен добавить. (Пауза). Ты действительно хочешь вернуться в нашу труппу? После всего, что случилось, ты все равно хочешь вернуться?

ДЖОН РОУЗ.

Да, хочу.

МАКДАФФИ. Потому что они наконец-то вышибли тебя из этой говняной голливудской фабрики, где ты так бесстыдно торговал собой?

ДЖОН РОУЗ. Нет. Если на то пошло, они хотят, чтобы я остался.

МАКДАФФИ. Тогда почему ты рвешься к нам? Чтобы мучить меня?

ДЖОН РОУЗ. Это мой дом.

МАКДАФФИ. Это не твой дом. Я даже не знаю, где мы, черт побери. Где-нибудь в самой глухой части центральной Англии, так?

МАРИНА. Мы в Корнуолле.

МАКДАФФИ. Не так и далеко.

ДЖОН РОУЗ. Своим домом я могу назвать только эту труппу.

(Пауза).

МАКДАФФИ. Если он хочет, то на какое-то время может вернуться в эту труппу. Я делаю это ради моего ребенка и ради беспомощных, заблудших душ, находящихся на борту этого быстро идущего ко дну старого фрегата, и ради самого корабля. Но не ради него.

ДЖОН РОУЗ. Есть одно условие.

МАКДАФФИ. Условие? Ты ставишь мне условия?

ДЖОН РОУЗ. Только одно.

МАКДАФФИ.