В этот раз я родился… или Путешествие Души. Часть первая

Это же именно тот боярский сын, который в царском поезде во той же Сергиевой обители невольно возбудил во мне, юной царевне, первый интерес к мужескому полу. Общение с ним сейчас снова сильно волнует меня. Да, конечно, я много старше прошлого, да и он уж сорока пяти лет, но всё равно по неопытности и оттого по смущению мы общаемся с ним коротко и отрывисто.

Я не знаю совсем, как это бывает, и что она такая вообще – эта любовь. Но то, что сейчас от этого разговора происходит в моей душе, – совершенно ранее не познаваемо было.

На следующий день, чуть придя в себя, приказываю своей приближённой боярышне узнать подробно про Маслова всю подноготную. И доложила потом, что он женат уж десять лет, имеет троих детишек и дом каменный неподалёку от Поганых прудов в Москве. Услышав сие, я печалюсь сильно, а потом уговариваю себя, что с этим полуполковником у меня и не может быть сходства. Великая государыня, царевна, да стрелец, хоть из боярского рода, – суть «птицы не одной стаи». Пытаюсь забыть всё, и, пожалуй, у меня получается.

Девять годов не видала я своего милого, да пришлось свидеться по случаю, Господом предначертанному.

Я к тому году от правительства была отставлена уж давно и вернулась к своей спокойной и скучной теремной жизни. Государь же и брат наш Пётр Алексеевич по активности своей с Посольством Великим в Европе уж давно пребывал. Слышала я, что по Крымским походам случилось средь стрельцов великое возмущение.

По свершению лета, пред Новолетием в Коломенское и прискакал ко мне мой милый, уж полковник стрелецкий.

Сказывает, что государя Петра Алексеевича, по слухам, уж убили давно в Посольстве и подменили антихристом и самозванцем. Стрельцы при сём возмущении снова хотят видеть сестру Софью Алексеевну в правительстве. Много что ещё говорит, я и не помню, разум замутнён есть от вида его бравого. Там же в холодных сенях и взял он меня, на то согласие моё несмелое получив.

Я опишу позднее сию встречу подробнее, помню всё до мельчайших подробностей.

Мы много после говорим с милым моим, он рассказывает о походах, южных странах, о том, что вдовец уж три года.

Провожаю его от себя в конце этого длинного дня и заверяю, что с сестрой говорить буду, но писем в стрелецкие полки посылать не буду. А того больше, просить буду сестру свою Софью Алексеевну тоже не иметь со стрельцами сношения никакого. Говорю ему, что против государя, нашего брата Петра Алексеевича никакое сопротивление чинить не буду.