В этот раз я родился… или Путешествие Души. Часть первая

На сии слова мои он не гневается, а только обнимает, целует и просит благословить его до следующей встречи нашей. Я осеняю его крестным знамением, но на душе чувствую и любовь светлую, и скорбь, необъяснимо сдавливающую.

Брат наш, великий царь и великий князь Пётр Алексеевич, сам тогда после разгрома стрелецких полков допрашивает нас с сестрой Софьей. Разговор очень жёсткий, брат сильно гневлив, но пыток не допускает.

Я волей-неволей признаюсь, что говорила Софье о приходе на Москву стрельцов, об их желании видеть ея, Софью, на царстве, но при этом Богом клянусь, что никакого письма ни я, ни она не передавала стрельцам.

При этом моя постельница сверх того оговорила меня, что посещаема была стрелецкими полковниками, будто бы получила челобитную от стрельцов, и от нея, сестры Софьи, шло письмо к полкам.

На это сестра Софья, спрошенная государем про письмо, переданное стрельцам от ея имени, отвечает: «Такова письма, которое к розыску явилось, от меня в стрелецкие полки не посылалось. А что они, стрельцы, говорят, что, пришед было к ним из Москвы, звать ея, царевну, по-прежнему в правительство, и то не по письму от нея, а, знатно, потому, что она была в правительстве».

От переживаний я плохо помню те дни. Помню только хорошо заступничество патриарха Адриана. Дай Бог ему здоровья, он смиренно, но активно упрашивает государя, брата Петра, не судить нас с сестрою сурово.

После допросов дорогая моему сердцу, но своевольная сестра Софья оставлена на жительство в том же Новодевичьем монастыре под постоянною стражею изо ста солдат.

Но по слову брата Петра, чтобы впредь никто не мог желать ея на правительство, пострижена в монашество под именем Сусанны того же года, октября двадцать первого дня.

Ну а я, которая сама призналась, что сообщила сестре о приходе стрельцов на Москву и желании их видеть ея, Софью, в правительстве, в тот же год и месяц царским указом отправлена на жительство в «Грозные» места.

Поместилась я в монастыре жить у большой колокольни в наскоро поставленных покоях: на царском своём дворе, в Успенской обители, что у Грознаго при Александровой слободе, вверху на хоромах при Страстях Христовых.

Тут есть опочивальня, про которую уж сказано было, сени – тёплая горница, назначенная для сенных девушек и прислужниц, клеть или холодная горница, кладовая, предназначенная для хранения вещей, а в летнее время и для отдыха. Под клетями – повалуша, что для отдыха, даже для приёма близких и родных, иногда для поклажи.