По законам тайги

Чего ему терять? За всю жизнь ничего так и не скопил, не приобрел. Изба – развалюха, детишки голыми и босыми бегают, жена – одни скулы торчат, едва с хлеба на квас перебиваются. Если мужик тот не соврал, богатеем вернётся домой. Заживут тогда они… Махнул на все Мокий, попрощался со своими в слезах, бороду огладил, взял котомку со скудными припасами да в тайгу подался, к тому месту, о котором мужичонка сказывал…

…Вот уж год как Мокий на ручье том промышлял. За все это время в муках адских гнул спину в водах ручья того, гнусом, голодом и холодом терзаемый, а намыл золотишка – всего ничего! Пару-тройку щепоток песку золотого едва наберется.

До того в счастье своем и удаче разуверился Мокий, что грешным делом хотел на себя руки наложить – повеситься на дереве, и весь сказ.

Но вот в один из дней случилось такое чудо, о котором он и в снах прекрасных не мечтал…

…Жарким летним днем стоял Мокий с проклятым трижды лотком в руках и мыл песок ручейный, всматриваясь в него сквозь пот, застилающий глаза.

Как всегда, несчастные одна-две крупицы, да и те редкие гости в лотке. Отчаяние берет душу, спину ломит, ноги распухли от воды ледяной, мошкара тучами вьется, кровушку жадно сосет, погань мерзкая.

Опять пусто… Обманул, конечно же, мужик, паскуда, наврал в три короба про горы золотые! Сказал лишь для красного словца, чтобы людей повеселить…

Бросил Мокий в сердцах лоток опостылевший, вышел на берег, сел под кедром могучим и не сдержался – заплакал, словно дите малое.

Сколько можно мыкаться, терпеть, страдать? Будет ли когда конец его мытарствам, или взаправду взять да и повеситься здесь же, на кедре вековом…

Утер он слезы горькие ладонью и вдруг видит – совсем недалече от него… волк стоит. Мокий обмер весь от страху. Где один волк, там и остальные! Набросятся стаей, заедят насмерть, обглодают косточки его… До того видел он и волков по тайге, и мишек косолапых, а однажды и росомаху меж березняка углядел. Но те хоронились от человека, старались уйти от глаз подальше… А тут волчара серый самолично пожаловал, видать, почуял, что жизнь Мокию не мила стала, решил услугу милостью оказать…

Встал мужик, перекрестился, смотрит на волка: ну давай, серый, чего ждешь? Вот он я!

А волк так смотрит на него глазами умными, словно человек.

Потом двинулся с места и к нему осторожно подошел. Ну, Мокий видит такое дело, на колени встал, рубаху рванул: давай, верши суд!

Волк обнюхал его, да и заскулил.