Друг мой – Беркут_1

Входная дверь была сшита из толстенных кедровых досок. Слева от входа у стены стояла деревянная лавка, а на ней штук 6 оцинкованных вёдер с колодезной водой. За лавкой в самом углу – самодельный кухонный стол с кастрюлями. У стола – четыре облезлых голубых солдатских табуретки с прорезями в сиденьях.

Огромная печка с белым кирпичным обогревателем и чугунной плитой на две конфорки делила левую половину дома надвое. Рядом с печью всегда лежала груда поленьев, по метру длиной каждое. Морозы на Дальнем Востоке случаются знатные, до 52 градусов иной зимой.

Сразу за обогревателем располагался большой сундук с мамиными платьями, отрезами ткани, выкройками, нитками, лентами, кружевами, резинками и журналами мод от 1928 года на красивой жатой розовой бумаге.

На сундуке лежала мохнатая чёрная медвежья шкура. Вот на ней я и проводил студёные зимние ночи, пока не подрос. Там всегда было очень тепло. Горячий дым из печной топки проходил внутри обогревателя, хорошо нагревал его стенки и улетучивался через кирпичную трубу прямо в небо.

Родители спали на высоченной железной кровати с бронзовыми шарами на вычурных спинках. Братья спали на жёстких нарах, сколоченных из досок, в правой половине дома.

На центральной стене меж двух окон висел портрет генералиссимуса Иосифа Сталина в полный рост. Над ним чернела шляпа радиорепродуктора.

Под дощатым деревянным полом отец оборудовал подвал, где хранилась картошка и бочки с огурцами да помидорами.

Моя мама топила печь рано утром и вечером. В большом чугуне обычно варилась крупная картошка, наша любимая еда. Бочка с квашеной капустой стояла в холодной кладовой. Над ней на стенах висели сырые окорока, которые мама делала для городского мясокомбината из покупного мяса. Нам редко удавалось попробовать их.

Целыми днями мама стояла у кухонной плиты или работала в огороде. Вечерами шила платья соседкам. Так и зарабатывала копеечку. На отцову зарплату в 470 рублей старыми деньгами нашей большой семье было бы не прожить.

Сестра с братьями по утрам уходили на занятия, потом помогали маме по хозяйству, то дрова рубили, то воду носили из дальнего колодца на Подгорной улице. Все были заняты делом, не до меня им было, плачь-не-плачь, проси-не-проси обратить на меня внимание. Так и рос я сам по себе. И ходить сам научился в 11 месяцев. Слез со своего сундука и потопал напиться к вёдрам с водой.