Промежуток

– Точно. Но знаешь… и мне случалось бывать в гостях у того человека.

– Прямо в комнате? Да ты что!

– Когда к нему приезжали знакомые, и все выходили курить на балкон. Конечно, я была осторожна.

– Еще бы! Без приглашения!

– Мне даже удалось стащить бутерброд с колбасой…

– Ты в своем репертуаре.

– Не бог весть какой колбасой, но чтобы не утрачивались навыки.

– А пуговицу где нашла? Перламутровую?

– На столе у него, под лампой. Он на нее часто смотрел, будто бы разговаривал с ней.

Или сам с собой.

– Знаю. У них это называется: реликвия. Важная для человека вещь, связанная с прошлым.

– Прошлое – вот я и взяла.

– Свистнула!

– Зачем ты так говоришь? Это для музея. Прошлое – к прошлому. Между прочим, вещица – настоящий винтаж. Сейчас здесь уже такое не делают.

– Никогда не делали. Это от платья. Что, думаешь, я не знаю, что его носила та девушка, которая к нему приезжала?

– Да, конечно. Не волнуйся.

Уже не приедет. Да и его не выпустят, если уже не того. Не пустили в расход.

– Как ты можешь такое говорить!

– Ну, во всяком случае, она не приедет.

Я видела, он получил от нее письмо. Давно это было. Дымил всю ночь. Порвал его, а потом заклеивал такой липкой лентой… узкой.

А широкие липкости они развешивают, чтобы ловить мух.

– Зачем им мухи? Они же их не едят?

– Не знаю. Люди любят убивать.

– Да ладно, этот и мухи не обидит.

– Вот его и взяли.

– Но пуговицу ты стащила раньше.

– Я не жестокая. Конечно, потом. Не хотела, чтобы она ему напоминала все это.

– Платье продавалось в магазинчике через дорогу.

– У нас?!

– Они оттуда выходили как-то – и вечером она пошла с ним в кафе в этом платье.

– А ты тоже не промах!

– О чем ты?

– Ведешь расследования. Просто Шерлок Холмс!

– А кто это?

– Не важно, проехали.

– Пуговки блестели… Теперь там сделали склад оружия.

– Вот это знаю. Ничего интересного.

– Да, были времена… Красивое платье, человеческого цвета. У них тела такие. Тонкое платье. Голое. Шелк, да? Пуговки часточасто – и заканчиваются высоко. При ходьбе все ноги видно.

– Ты считаешь, она красивая?

– Худосочна, но может быть… а впрочем, человеческих мерок нам не понять.

– А мне она не нравилась. Мерзавка носила такие серьги… с перышками. Ради них замучили кого-то из наших.