Промежуток

– Может, просто кто-то подобрал потерянные – мы ведь тоже так делаем. Надеюсь, ни одна птица не пострадала.

– Не поручусь. Странная самка. Нечеткая какая-то.

– Да, что-то такое зыбкое в ней было. Правда, я и видела ее всего пару раз.

– Ясно. Уже не увидишь. Она его бросила.

– Может быть, но все-таки его жалко. А что случилось?

– А ты не видела? Они не пара.

– Да нет. Они хорошо смотрелись. Узкие, длинные.

– Ты не понимаешь. Молодая самка, ей были нужны птенцы.

А чем они занимались? Какие-то бумаги перебирали все время. Его бумаги. Кричали, но явно не в любовном пылу. Ты хотя бы раз видела, как они спаривались?

– Что ты! Подглядывать бы, как некоторые, не стала. Что они, подопытные?

– Ты меня осуждаешь?

– Нет, но…

– И что-то я не верю, что эти люди вообще начинали вить гнездо.

– Ты знаешь, куда его увезли?

– Мое любопытство не простирается так далеко. Может, сразу на кладбище?

– Голуби знают точно.

– Ладно, потом их расспросим. А сейчас полетели к булочной.

– К «Братьям Караваевым»? Вчерашние пирожки?

– Ага.

Несовместимость

1. Инга

Дарт приехал поздно, в сумерки. Они были искусственными, как многое у нас (но чтобы сказать это с полной уверенностью, понадобилось бы отыскать за диваном учебник физики или, по крайней мере, вспомнить, что он давно выменян на детский крем, без которого руки так сохли, что у меня не получалось переворачивать страницы).

Стала в проеме входной двери.

– Что-то случилось?

– Проволочный человечек…

– Привет. Что случилось??

– Я сделал тебе овощное рагу.

– Отдай врагу, – и тут же устыдилась глупой шутки, и почувствовала, как загорелись скулы. Кончики ушей сразу захотелось потереть. У меня аллергия почти на все, даже на собственную грубость, и это смешно. – Не обращай внимания, я туплю.

Странно было смотреть, как растерянность переливается под кожей резкого лица – вместо желваков.

Потом он зачастил, будто оправдываясь:

– Я перед выходом. Баклажаны, кабачки, помидоры, лук, чеснок. И болгарский перец. Чили я не клал. Я все помню. Тебе нельзя.

– Спас… – и осеклась. Растроганно, раздраженно – сразу. Все это уже вышло за рамки нашего дружеского договора.

– Знаю, что ты сейчас скажешь. – Голос его вибрировал – от сдерживаемой надежды, что ли.

– Хватит! – это получилось жестче, чем мне хотелось.