Судья. Рассказ второй «Жестокие дети»

Они и без того знали о своих отметках в классном журнале и испытывали дикое чувство срама! Но положение в школе было действительно трудно изменить.

Наконец тихо и твердо, Александр Иванович процедил:

– В большую комнату. Обе!

Точно по команде, бесшумной поступью, девочки проследовали за родителем.

– У меня к вам один единственный вопрос: что не хватает?!

Это отеческое вопрошание всегда ставило их в тупик. А действительно?! Чего?!

– Мать и отец не пьют, не курят, пальцем вас не трогают, матов в доме нет, у вас есть всё! Чего вам не хватает?! От чего у вас плохие оценки?!

Отец замолчал, пристально разглядывая своих детей.

Помедлив ещё какое-то время, добавил.

– Мне было так стыдно! Я готов был под парту залезть! Дочери судьи!

Вошедшая мать процедила:

– Позорище! Завтра весь город будет смеяться …

– Вы обе уже взрослыми становитесь. Как жить собираетесь? Говна за другими убирать в туалетах будете?

Это звучало оскорбительно для девочек и точно приговор.

Мгновеньем бесчестья, те в унисон неуверенно протестовали:

– Нет!…

– А что вам останется?! Кем вы станете, когда вырастете с такими отметками? О чём вы вообще думаете?

– Мы исправим… – Робко призналась старшая сестра, пока младшая сопела, угрюмо уставившись в пол. Глаза её были полны слёз. Но она не проронила ни капельки.

– Срок – неделю. Исправить всё! Подходите к учителям, просите дополнительные задания и – делайте! И после каждой исправленной отметки дневник мне на стол.

Шутки и разговоры закончились. Сколько можно с вами говорить!?

– Хорошо. – Согласились девочки.

– Наказаны на месяц! Никаких выступлений, репетиций, танцулек. Никаких друзей в доме!

Дочери знали, если отец так говорит – ответственности не миновать. Надо слушать. По-другому и быть не могло. Перечить нельзя.

Для них лишение любимого занятия было сродни заточению. Как это вообще возможно: не петь и не участвовать в активной и творческой жизни школы?!

Но делать нечего.

Разговор окончен – отделались малой кровью без ругани до потолка. Но от чего-то осадок в душе у девочек был не хорош. Настолько подавленным после родительского собрания они увидели отца впервые, потому – без лишних вопросов – удалились в собственную комнату и молча принялись за уроки, пока родители никак не могли прийти в себя, муссируя эту тему весь вечер за ужином между собой и в постели перед сном.