Добрые люди. Роман

Касему показалось, что он впервые видит мать по-настоящему счастливой… О Аллах, а если бы он женился на ней после смерти отца? Как похожи они сейчас на двух молодцу людей, представляющих картину былой любви с фальшивыми лицами, а в душе Касему слышался слабый рыдающий голос матери: «… Я бежала не от деревни, совсем не так – а от твоего дяди, да, от твоего дяди… Он хотел жениться на мне после смерти своего брата».

Касем видел, как радостное волнение все яснее вырисовывалось на лице дяди. Интересно, о чем думает сейчас этот больной немощный старик? Какие мысли вызвали в его душе эти слова? Ибрагим по-прежнему стоял, не двигаясь, посреди комнаты, не в силах побороть смущение, потом, взяв стакан чая, собрался уйти на кухню.

Дядя заметил это и спросил его:

– Разве ты не присядешь с нами?

– Уж такой он у нас, хадж Али, – вмешалась мать, – он почти никогда не садится с нами.

Старик что-то пробормотал себе под нос.

Не прошло и минуты, как с кухни послышалось «ах!» и звук разбитого об пол стекла.

Мать попыталась подняться, но Касем усадил ее и сам пошел на кухню. Ибрагим был испуган и расстроен, осколки стакана были рассыпаны по полу вокруг него. Касем ободряюще потрепал его по плечу:

– Стоит ли так расстраиваться из-за какого-то стакана. У Ибрагима язык не слушался его:

– Да не в стакане дело. я вдруг почувствовал, что у меня закружилась голова, и я весь задрожал.

Касем перебил его, понимающе:

– Не волнуйся. С нами со всеми иногда такое случается. Лучше соберем осколки.

Когда они убрали осколки, Касем взял Ибрагима за руку и повел его на семейный совет, он приказал ему, но в голосе его чувствовалась симпатия и любовь к брату:

– Посиди о нами. Ведь ты уже мужчина, а это – твой дядя.

Юноше казалось, что от волнения у него в груди клокочет вулкан. Он, согнувшись, присел на циновку у двери к потупил взор.

Касем протянул ему стакан с чаем:

– Пей. Когда пойдешь работать и разбогатеешь, купишь много стаканов, не то что один.

Сказав это, он засмеялся, пытаясь развеять грусть, окутавшую лицо его брата.

Мать стала бледнеть, оживление постепенно исчезло с ее лица, а старик сузившимися глазами так и сверлил юношу, словно хотел узнать, что творится у того в голове.

Касем произнес бодрым голосом, стараясь изменить тему разговора:

– Вы ужо начали экзамены?

– Нет. Через неделю, – ответил Ибрагим, быстро взглянув на брата и тут же опустив глаза.

– Надо, чтобы ты хорошенько подготовился, – продолжал Касем.