У попа была собака. Повесть

Сразу по возвращении из Одессы. Я «делала базар» на Лукьяновском рынке, когда женщина с цыганистым, крупно изрезанным морщинами лицом, вклинившаяся со своей корзиной цветов почему-то посреди прилавков с многоцветной снедью, вдруг сунула мне в руку огромную, с чайное блюдце, лохматую розу в мелкой росе.

– Темна вода во облацех, – проговорила она невнятно и вдруг, словно затвором, звякнула сердоликовым браслетом на запястье: – Купи!

Киев не Одесса. Здесь розы, да ещё в самом начале весны, кусаются. Кроме того, такой цветок в «авоське» среди свертков мяса, картошки и вялых стрелок зелёного лука мне явно был ни к чему.

– Дёшево отдам, – не отцепилась женщина, поняв меня по-своему. – Или на, возьми так.

Побренчав монистами, она с трудом выбралась из-за своих корзин – ни одной розы, подобной той, что она протягивала мне, там больше не оказалось.

– Не отказывайся. От своего счастья откажешься. Бери-бери.

И прямо-таки сунула роскошный цветок в мою ладонь.

– Ну, спасибо.

– На счастье, сестра. Совсем-совсем скоро твоё счастье, – выстрелила она в меня своим чёрным глазом. (Второй знак судьбы?).

4

Что-то задержало меня на работе, и на Оболонь на день рождения Борюнчика явилась я затемно. Неля, Борина жена, открыв дверь, тут же выговорила мне за опоздание, потому что все уже разбежались и лишь в прихожей топтался незнакомый мне полноватый мужчина, с которым мой приятель всё не мог наговориться.

– А, это ты, Ирка, – обрадовался Борюнчик и, кивнув на гостя, представил: – А это Витёк Абрамов, я тебе о нём рассказывал.

Крупный и в силу лет совсем непохожий на «Витька» мужчина протянул крепкую руку:

– Абрамов.

Он довольно напористо скользнул по мне и остановил взгляд на принесённых мной цветах. Они отразились в его глазах.

– Вы всегда носите в зрачках ирисы? – не удержалась я.

– Только когда они в ваших руках, – в тон мне отозвался «Витёк», спрятав голубоватые льдинки глаз под бронзовый мех бровей.

– Слушай, он классный мужик, – заметил Боря, что-то прикидывая в своей крутолобой голове и глядя на меня оценивающе. – Ты же любишь поэзию?

Он разлил по чашкам кофе и, подвинув одну в мою сторону, тоном заговорщика засвидетельствовал:

– У него то ли четыре, то ли пять поэтических сборников. Он и в Москве печатается. И в нашем журнале тоже.