Моя Атлантида. Избранное

Алтарь, престол плывут в туманном блеске,

Змеится мудрость пропылённых книг…

Что понял я, что в жизни я постиг:

Смиренье или страсть в душевном всплеске?

Свет, бабочкой порхая, льнёт к углу,

Где в тайниках таится грусть и плесень

И паутины держат цепко мглу.

Как близок мне аккорд печальных песен!

Но всё ж тянусь я к майскому теплу,

Где божий мир прозрачен и чудесен.

«Опять жасмин в саду цветёт…»

Опять жасмин в саду цветёт,

Благоухают снова ночи.

И кружит звёздный хоровод,

В озёра опуская очи.

Прости меня, родимый край,

За то, что был я долго болен

И слышал лишь вороний грай

У тех высоких колоколен.

Прости, что предок мой не смог

Вселить в меня побольше веры,

Чтоб в поле каждый колосок

Мог вызреть и под небом серым.

Цвети, жасмин, премного лет,

Волнуй меня дыханьем ночи.

Не знаю, что мне жизнь пророчит,

Но я люблю твой бледный свет.

Он с лунным слился и затих,

Поодаль льётся от дороги.

Я вижу много снов цветных

Сквозь горечь вызнанной тревоги.

«Я верю в день, что к нам придёт…»

Я верю в день, что к нам придёт.

Зачем же нищенкой убогой

Встал вечер у моих ворот

И затуманилась дорога?

Зачем в измученной стране

Всё те же слышатся мне беды,

Как будто горе мчится следом

И бесы грудь сдавили мне?

Зачем скрипит моё жилище,

И меркнет неба бирюза,

И разудалый ветер свищет,

Сзывая чьи-то голоса?

Русь

Сильна, свободна Византия,

Но всё ж Олега чует длань.

Что так усердствует вития?

Константинополь платит дань

Не сброду жадных, диких воев,

А государству, что смогло

Поднять себя, навек отстроив

Русь изначальную светло.

Хоромы пахнут хвоей, мятой,

На крышах – кони, петухи.

К крыльцу лисички и опята

Сбегают, сбросив пыль трухи.

Обжиты здесь места глухие

Мечом, огнём и топором.

И стольный град славянский Киев

Взлетел, как сокол, над Днепром.

Его и Новгород Великий

Объединил вещун и князь

Своей любовью многоликой,

И Русь царевной поднялась.

Теперь считаться стали с нею

И в ближних царствах, и вдали,

И одержимостью своею

Она смутила часть земли.

Болгары, греки и хазары

С трудом могли тягаться с ней,

И битв грозящие удары

Её лишь делали сильней.

Её ладьи плескались звучно

В озёрах, реках и морях.