Нефертити, или Прекрасная пришла

Его сердце из всех чувств выбрало… любовь, остальные, как нелюбимые жёны в гареме, тихо возмущались: к чему эти вечные схватки и битвы, и отчего чужие земли непременно надо покорять?

Аменхотеп Второй устраивал походы в завоёванные его отцом Тутмосом Третьим Палестину и Сирию, Нубию и Ливию, Митаннию и выходил к Ефрату, когда реки из караванов с золотом, чёрным деревом, благовониями и другой данью становились менее полноводными.

Её же муж, похоже, был сыном богини мира и гармонии Маат.

Аанен прав: за миролюбием крадётся кровожадность.

И пусть лев разорвёт человека, и поставит лапу на его грудь. И гордо посмотрит вокруг. И каждый увидит, что похож он на фараона. И ужаснётся. И возрадуется, что их владыка силён и победоносен. Так будет! – наполняла словами мысли, как тестом чаны, чтобы испечь хлеб будущего, царица Тэйе.

Когда ряды деревянного Колизея стали заполняться, никто не обратил внимания на то, что арена была огорожена зиявшим дырами камышовым забором.

Не привыкать! Не зря же первые ряды предназначены рабам.

Глаза зрителей ещё до боя налились кровью.

Первыми на арену выпустили трёх гладиаторов. Их лица были скрыты за кожаными масками, а грудь защищена медными пластинами и ремнями из кож.

Из груди монстра по имени «зрители» вырвался боевой клич.

Ворота загона, скрытого от любопытных глаз под шатром из воловьих шкур, распахнулись, и три льва, один за другим, чинно пожаловали на сцену.

То ли они не были голодны, то ли набивали себе цену, вкрадчиво ступая по золотистому песку, не обращая внимания ни на зрителей, ни на гладиаторов, ведомые духом состязания, кто знает?

Но страсть искусной танцовщицей пронеслась по рядам, разжигая костры тёмных, неподвластных людям сил.

Рёв в стане зрителей нарастал. Казалось, они сами готовы были выбежать на арену и разорвать друг друга…

Война в миниатюре.

Победить себя?

Или остаться самим собой?

А, может, раствориться в безумном гоне обезумевшего стада?!

Что может победить ленивость львов? Запах крови? Так ею пахло!

Наконец, винный перегар трибун достиг арены.

Львы потянули ноздрями. И стали пьяны.

Аменхотеп старший полусонно ласкал тело жены.

Аменхотеп младший, воспользовавшись недоглядом, спустился вниз по ступенькам, поиграть со львами.

Тут гладиаторы, вспомнив о своём назначении, принялись дразнить зверей, те тоже вспомнили о своей природе, встали на дыбы.