Нефертити, или Прекрасная пришла

– Ты же сказал… – онемел жрец камней.

– Конечно, но сначала надо до последнего дома построить столицу Ахет-Атон! – одарил улыбкой окружающих будущий владыка Нила.

– Небосклон Атона? – растерянно уточнила Нефертити.

– Тебе нравится?

– Нравится.

– А тебе, Тутмос?

– Лет через двадцать, тридцать, построим, – спрятал усмешку в уголках искусно вылепленных губ некоронованный король камня.

– Я имел в виду… в голове. Ведь Атон был прежде пустоты, и не вышел на небо, пока всё не продумал! И людям дал круглую голову, чтобы рождала солнечные мысли…

– А помнишь сказку о двух солнцах? – спросила Нефертити.

– О двух? – напряг память сын фараона. – Да! Люди наказали вечернее солнце за то, что… им хотелось спать. И теперь мой любимый Атон зовётся Солнцем двух горизонтов! И Тутмос, запомни, храм в его честь будем строить с востока на запад.

– Когда приступим? – буркнул скульптор.

– Приходи завтра. Мама забросила дворец в Малькатте. А я люблю его.

Голову не забудь, хотел съязвить Тутмос, но промолчал: если Нефертити дышит Аменхотепом, разве он вправе унижать его в её глазах?

Кажется, все кошки Египта решили поточить когти о его сердце…

5

Дома у него не было, Тутмос отправился в горы. Его голова, как богиня Нут, рождала и пожирала собственных детей – мысли.

Аменхотеп болен недержанием слов…

Считает себя властителем мира…

Глупец, каменные изваяния пережили стольких фараонов…

Нефертити, открой глаза, твой избранник сумасшедший!

Помнишь, как он плакал над оторванным крылышком стрекозы?

А однажды пообещал отрубить мне голову…

Как можно любить юношу, похожего… на мечтательную девушку?

Если я тебе – брат, то он… сестра!

Тутмос остановился, мысли с лёту вонзились в лоб.

Прости, Нефертити, дочь вечернего солнца, не вовремя заговорил я о своей любви, понадеялся, раз обо мне говорят люди…

Фараон восхищён, царица подарила золотой браслет…

Я и сам думаю: аллея удалась.

Спасибо Беку, доверил заказ…

Мысли о работе вернули хорошее расположение духа. Год назад жена фараона Тэйе приказала обозначить дорогу ко дворцу двумя рядами сфинксов. А он, Тутмос, взял на себя смелость переиначить задание: открыл аллею группой диких львов, готовых разорвать любого, кто намеревался придти с недобрыми намерениями. За львами резвились львицы со львятами.