Нефертити, или Прекрасная пришла

И царственная чета обогнула дворец с востока, чтобы увидеть, как происходит самое чудное чудо – превращение горы в храм.

Работы уже заканчивались, но строителей ещё было столько, сколько скелетов животных послужили образованию белых гор.

Люди, запорошенные известковой пудрой, сами были похожи на камни, двигались по какому-то только им понятному маршруту, не мешая друг другу и себе выполнять заданную работу.

Многометровые колонны шлифовались пластинами крокодильей кожи. На каменных заготовках размечались столешницы алтарей.

Кирки, пилы, зубила, полые медные трубки, скребки – исполняли своё предназначение в умелых руках.

– Эти мягкие горы созданы богом, чтобы воспеть в камне его сыновей, – раскатисто пропел Аменхотеп Третий.

– И дочерей, – уточнила Тэйе.

– Одну дочь. Тебя!

– У солнца меньше лучей, чем у твоих подданных рук, – польстила мужу царица.

– Смотри, как сладострастно мальчишка режет камень, – обнял супругу Аменхотеп Третий, показывая на подмастерье лет десяти, усердно, с высунутым языком, пытающегося что-то вырезать из золотистого песчаника.

– Как тебя зовут, и что ты делаешь? – медовым голосом спросила Тэйе.

– Я – Тутмос. А это, – поднял кудрявую голову юный скульптор и показал глазами, зрачки которых чуть не выпрыгнули наружу, на бесформенный еще кусок камня, – это котенок…

– Похож на Солнечного Сыночка Нефертити, – навострилась царица.

– Кажется, её так зовут, – опустил глаза мальчишка, но не смог сдержать чувств, – она красивая.

– Ты видишь красоту? – приподнял пальцем подбородок Тутмоса эстетствующий фараон.

– Мои пальцы видят.

– А ты чей? – поинтересовалась Тэйе, чувствуя в ребенке «породу».

– Я – сын гарема Тутмоса Четвертого, – в голосе мальчишки зазвучала гордость.

– Тебя назвали в честь моего отца? – переспросил Аменхотеп.

– Возможно, он твой брат, – промурлыкала Тэйе.

– В гареме сказали, мои руки прокормят меня, – смело посмотрел Тутмос в глаза владыке Нила.

– А ты бы мог вырезать меня из камня? Как человека, – неожиданно для самого себя задал вопрос Аменхотеп.

– Который бы украсил льва – царя зверей, – добавила царица.

– И который по своему разумению посмели приукрашивать камнерезы, – заметил фараон. – Не буду позволять им более тягаться с богом…

Казалось, царствующим супругам собственные недостатки были сродни достоинствам.

– Посмотри, он сам будто выточен из камня, – провела пальцем по загорелому плечу мальчика Тэйе.