Сквозь зеркала и отражения

И прощай, тишина бессердечия… А вражда мне давно уже побоку.

В общем, на краешочек любви вновь приводит судьбы моей шерпа.

Зацепиться за кончик печали, мне в наследство друзьями завещанной.

Он ведь выдержит груз моей совести? Мне, наверное, хватит падений.

Я хочу сохранить вертикальность, пусть повиснув, считай, что по делу.

Но почувствуйте все-таки разницу: не повешенным быть, а подвешенным…

Зацепиться за взгляды прохожих… за листок из распахнутой почки…

паутинку по ветру летящую и… за мысль, что летит вслед за нею…

От которой я ловко прятался, ныне каюсь в том и леденею

до сцепленного с мыслью звена моей ДНК цепочки.

Я люблю скрипачей

Но с футлярами люди

длиннорукие бродят по городу.

Чуть шершавят асфальт,

чуть полощут прически свои,

высоко по-верблюжьи

проносят глазастые головы,

и в глазах и в футлярах

что-то нужное мне затаив.

Я люблю скрипачей,

этих очень естественных снобов,

за магичность футляров

в ладонях с путями фаланг,

за рассеянный взгляд,

доводящий меня до озноба,

ощущенья школярства,

постигшего слово «талант».

Я устал от гитар,

мне кивают всегда пианисты,

не смутят меня монстры —

контрабас и фагот, и гобой…

Ну а эти, ужель

в каждом и Мендельсоны и Листы,

или каждый, как Ойстрах,

носит в сердце вселенскую боль?

Я ведь знаю, что есть

и вторые, и пятые скрипки.

есть смычки в кабаках…

А вот встречу и стану не свой.

И мне страшно прочесть

на глазах снисхожденья улыбку

в тот момент, когда в нервах

скрипача проскрипит канифоль.

Не желая поддаться

повелению этого скрипа,

я протиснусь во взгляд,

прогорланю: «А ты кто такой?!»

И тогда из футляра

выйдет грустная девочка – скрипка.

Он забудет меня,

я совсем потеряю покой.

Я люблю скрипачей…

Подражание классикам

Где острота и скорость мысли?

Где дней беспечных виражи?

Все ниже крен у коромысла

с коротеньким названьем: жизнь.

Когда-то в ливень или в вёдро,

всем суеверьям вопреки,

я гордо нес пустые ведра

к воде таинственной реки.

А впрочем – полные: мечтами,

любви и трепетных надежд.

Они потом пустыми стали,

как Именительный падеж.

Под шаг склонялось коромысло:

Родитель, Датель и Творец…

Винитель – как не стало смысла

и есть Предлог сказать: «Рифмец!».