Время в моей власти. Том II: рассказы, мемуары, публицистика, стихи

Так что стоял я, четырнадцатилетний подросток, посреди уймонской улицы, как настоящий гражданин мира. Хотя из «бараков коммунизма» – но с мыслями о Париже и Нью-Йорке!

А в Уймоне жизни не было – так мне тогда показалось. Человеческая память устроена таким образом, что подростковые впечатления помнятся гора-а-здо лучше, чем, скажем, 30-летние, 40-летние… Помню я все прекрасно. Нет, разумеется, был в Уймоне колхоз, были фермы, поля, трактора, покосы и все остальное, только деревня стояла пустая… Покажется старик, пробежит ребенок – и больше ничего.

Грязь на дороге, серые избы, заборы – и тишина. А если вспомнить, что это начало 60-х годов, то и все остальное тоже серое: одежда, предметы – все… А главное – пустота. Мне еще мать говорила, что после войны деревни и села опустели.

– До войны по деревне идешь, народу – полно! Разговоры, смех, веселье было, все как-то в жизни уже утряслось. У меня даже гитара была, хоть я и в чужом углу жила. Устоялось, утряслось… А после войны – пустота…

Пустоту я и заметил.

Однако, были времена, когда жизнь в Уймоне текла широко, полнокровно, естественно, когда люди работали для того, чтобы жить, знали время для отдыха и для праздников, всегда помнили о Боге – и знали, для чего они живут. Мои родственники получили прививку из этой жизни, но, едва войдя в жизнь, были от нее оторваны… Прививка, однако, оказалась столь сильна, что они прожили свою жизнь… ну, почти в соответствии со словами Иоанна Златоуста! Потому и я, пишущий сейчас эти строки, истинно дивлюсь самому себе: и тогдашнему, 14-летнему, и 40-летнему, и даже 50-летнему… Не было же ничего, чтобы я начал истинно жить! Только молитвы моих родственников, бабушек и дедушек, стоящих у престола Божия, и просящих за меня…

У престола Божия, в красоте Божией они прожили свою жизнь и здесь – на земле.

Беловодье – они ведь и нашли его – и создали! Хотя, по сердечной простоте, все продолжали искать, и мечтать о нем…

Красота Божия – это Уймонская долина, что в самом сердце Горного Алтая, и где расположились деревни Верхний Уймон, Нижний Уймон, Мульта, маленькая Тихонькая – и большая Усть-Кокса…

Горный Алтай, деревня Тихонькая.

2010 год.

А вокруг – зеленые горы, а вдали – горы в снежных шапках: белки… Впервые на одну из ближайших гор я забрался тогда, в 1964-м, вместе с одним из многочисленных родственников, троюродным братом.