Пути, дороги на морской службе у родной России

– А вот еще один! – радостно восклицал отец, беря за панцирь очередного краба, и бросал его в ведро на головы сидящих и шевелящихся пленников. Когда ведро становилось почти полным, отец наливал в него морскую воду и мы, отважные охотники, рядом с собакой Нертой бодро шагали вслед за отцом в предвкушении ужина из вареных обитателей морской стихии. Так было и в тот вечер. Мы пришли домой, и, пока приводили себя в порядок, мать уже гремела кастрюлями, готовя ужин.

В ту ночь у нас гостила мамина сестра тетя Шура с двухлетней дочерью Ларисой, которые, не дождавшись нас, уже спали на перине, разостланной на полу в гостиной комнате.

Мой братишка, явно объевшийся, юркнул в свою кроватку и быстро уснул. Я же ворочался в своей кроватке и страшно переживал, что самые большие крабы убежали от меня. Проснулся я уже под утро, когда резко зазвонил телефон и отец глухо отвечал в трубку:

– Так точно! Есть! Жду машину! – но ее не пришлось долго ждать, которая вскоре скрипнула тормозами у окна, и водитель негромко постучал в стекло.

Мать подскочила к окну, раскрыла его, и водитель что-то сказал уже одетому отцу, который выпрыгнул из окна и тут же хлопнул дверцей.

– Что случилось? – спросила разбуженная тетя Шура, обнимая мать.

– Да так. Ничего особенного, опять начались учения, – недовольно ответила мать, но тетя не отступала от нее:

– Как же так?! Только вечером закончились учения, и опять?

– Ну что же ты хочешь? У наших моряков такое не новость.

Держат ухо востро… – ответила мать и прошла в нашу комнатку, где я лежал укрывшись с головой, а мой братишка уже проснулся и попросился на горшок.

И в этот миг «заговорили» зенитки, которые были недалеко расположены. Началась ярая пальба, и тут тетя Шура, стоящая у окна, громко сказала:

– Муся! Что-то они слишком громко стреляют, совсем не похоже на учебные. По-моему, они боевыми палят…

– Шурочка, отошла бы ты от окна…

– Зачем?

– Они действительно здорово палят.

Иди-ка ты сюда, ко мне…

И тут же раздался грохот над головой и отчаянный крик тети Шуры. Свет погас, но мама быстро включила керосиновую лампу, и мы увидели у окна извивающуюся от боли тетю Шуру, зажимающую правой рукой левую чуть выше кисти, из которой лилась кровь. Мы с братом, перепуганные насмерть, взирали на эту сцену, а мать уже рвала простынь и заматывала руку пострадавшей, не обращая внимания на кровь и крики сестры.