Пути, дороги на морской службе у родной России

В зале было как в тумане, часть потолка обрушилась и превратилась в пыль, а в потолке зияла огромная дыра, через которую уже был виден начинающийся рассвет. Лариске повезло. Она обычно во сне каталась по кровати в разные стороны, вот и сейчас она лежала на краю перины, а на ее месте лежали солидные куски оторванной штукатурки.

Мать схватила трубку телефона и позвонила в медсанбат. Но тут в комнату вбежали два моряка, схватили в охапку тетю Шуру и понесли ее к машине, в кузове которой была солидная бочка с водой, которую в это время моряки развозили по квартирам.

Тетю Шуру увезли в санчасть, где перевязали и сказали, что ей крупно повезло, так как рана оказалась небольшой, но кожа была разорванной, и на дне раны поблескивала кость. Мы с братом были так напуганы, что, ревя, выскочили на улицу. Мама сидела на пороге и тоже плакала. Она была в положении, и мы все ждали сестричку, но сейчас ужас случившегося отогнал в сторону все мысли, и мама ласкала нас, призывая успокоиться. И тут мы услышали в небе гул приближающегося самолета. Он летел очень низко, и в лучах восходящего солнца на его крыльях были отчетливо видны белые кресты.

– Проклятые фашисты! – заревел я и погрозил в небо маленьким кулачком. Я узнал этот самолет по фото в журнале, который отец показывал нам с Валерой с месяц тому назад. Я еще спросил тогда: «А зачем кресты?» И отец ответил: «Потому что фашисты»…

Самолет уходил все дальше над морем, пока не скрылся в голубоватой дали. И тут к дому подъехала машина. Какие-то солидные люди в морской форме вышли из нее и вошли в дом.

Мать показала им потолок и пол, в котором торчал какой-то черный цилиндр.

– Мда! Неужто снаряд? – сказал один из гостей.

– Не похоже… Проломить крышу, потолок и сломать пол… – недоверчиво покачал головой другой.

Потом они долго спорили друг с другом, а мать, вытирая слезы, собирала вещи. Наконец появился отец. Он обнял нас, потрепал по щеке проснувшуюся Лариску, которая уже уписалась и обкакалась, но мама уже согрела воду и взяла ее на руки, чтобы посадить в тазик.

– Что это, Леня? – спросила мать, усаживая Лариску в тазик.

– Это война, Муся! – жестко ответил отец. – Собирай вещи, самые необходимые, другое я потом подвезу, а сейчас отвезу вас к бабушке, – ответил отец, целуя маму в щеку.

– Какая война? – переспросила мать, еще не веря, что война уже на пороге нашего дома.

– Война с немцами. Это нам повезло, что на сей раз никто не пострадал…

– А Шурочка?..

– С ней все в порядке.