Бессонные ночи в Андалусии

Другое дело помочь найти хорошего диагноста, врача, устроить в больницу, навестить. Это самой собой, а вот ежедневно звонить и делиться уровнем давления, очередным «прострелом» в коленях или пояснице – нет, это у моих «девчонок» было не принято.

Но молодая девушка Камила как раз очень хотела рассказать о своей болезни, не теряя надежды на долгий разговор.

– Два раза чуть не умерла, кома называлась…

Я молчу, докуриваю сигарету и возвращаюсь в комнату.

– Еле спасли, мама думала, помру, а я живучая оказалась.

Молчать дальше было уже вызывающе невежливо.

– Что же случилось? Авария, несчастный случай? – спрашиваю я, не пытаясь даже показать заинтересованность темой.

Но Камила совершенно не обратила внимания на мой тон. Она оживилась, довольная, что может приступить к подробному рассказу.

– Да нет, простуда такая напала. Температура, голова трещит, понос, кушать ничего не хочу. А изо рта гной выходит. Оказалось, ангина у меня была… забыла, как называлась, жуть прямо.

Знакомое сочетание слов «ангина» и «осложнение» спровоцировало меня на продолжение разговора:

– Надо же, какое совпадение. У меня тоже примерно в твоем возрасте ангина случилась, а потом осложнение на всю оставшуюся жизнь, ревматизм, артрит и всякая такая гадость. – Я старалась внедрить иронию в наше обсуждение серьезных тем.

– Нет, у меня другое. Этих болезней у меня нет, – строго сказала Камила.

– А, так ты приехала лечить не опорно-двигательный аппарат?

– Да нет у меня никакого аппарата.

– Инна Николаевна, – сказала я и замолчала, начиная понимать, что с девушкой что-то не так.

В это время у нее запел мобильник «Пусть бегут неуклюже…».

Камила торопливо схватила трубку и заговорила… на иностранном языке!

От удивления я окончательно проснулась и даже стала прислушиваться, стараясь определить, что за язык. Он не был похож ни на один из самых распространенных и вполне узнаваемых европейских языков.

Я прислушалась. Нет, точно, это не был ни английский, ни французский, ни немецкий, точно ни один из скандинавских… Много лет проработав в протокольном отделе Министерства культуры, участвуя в приемах официальных делегаций, я научилась довольно легко распознавать иностранные языки, а на английском, по долгу службы, объяснялась вполне прилично.