Книга главных воспоминаний

Это в теперешнюю-то смуту!

На рассвете Никола запрыгнул в чуть приоткрытое окно; ни шума ворот, ни движения ставен. Дети, оттого мир вокруг так прекрасен и нов; все казалось волшебством – длинная девичья шея, густые черные кудри. Карие глаза! Огромные, как у гнедой с соседнего двора; все беззащитное и чистое, такое хрупкое, что и дотронуться страшно. Он посадил Настю на колени и целовал ее руки, плечи, лицо; пока еще есть время, пока не рассвело.

– Никола, давай убежим завтра в город, вместе. Я дорогу знаю, и денег немного есть, я всегда с собой беру потайной кошелечек.

Доедем, вот увидишь.

– Так не годится, Настасья Сергевна. Если судьба, значит надо к отцу вашему идти, а потом решать, на что жить и что делать в городе сыну кузнецкому. От семьи вашей денег не приму.

– Отец через два дня будет, Никола. Я уверена, он благословит. Все, что имеет, сам заработал; тоже не дворянских кровей. Значит, и тебя примет.

– Что ж, попытаться не грех. Будь что будет, приду к пятнице.

Он поцеловал детскую ладошку, а потом посмотрел прямо в глаза; в прямом взгляде ни страха, ни сомнений, ни обид.

Уже светало; Никола спрыгнул на влажную траву и через сад побежал к озеру. Может, что еще поймает, так будет чем оправдаться; матушка наверняка уже на ногах.

Через день прибыл Сергей Тимофеевич. Испуганные до смерти женщины первым делом выдали девичий секрет; отец долго смеялся, а потом позвал дочь из комнаты. Усадил Настю рядом и взял за руку.

– Что ж, Настасья, никак влюблена?

– Папенька, не сердитесь, дайте благословение, потому что все равно нам без друг друга не жить.

Не дадите, все равно убегу вместе с ним.

Отец гладил ее по руке и улыбнулся.

– Так если замуж пойдешь за незрелого мальчишку, что ж это будет? Кто же, доченька, станет платья танцевальные покупать, а еще мольберты для акварелей? А я-то, дурень старый, ехать на моря задумал. Что думаешь, Настасья Сергеевна, хорошо ли будет нам с тобой на морях? Лету скоро конец, снова холода и ветры, ледяные ветры…Смутное время настало, доченька.

В ответ упрямая девчонка тут же разрыдалась, потом вскочила, стукнула кулаком по столу и убежала в свою спальню. Как только стемнело, Настя вылезла в окно своей спальни и побежала со всех ног к дому кузнеца. Никола с братом спали на сеновале; подойти и позвать тихонько, никто в доме не проснется, рядом только корова и две лошади. Настя остановилась перед широкой щелью в высокой деревянной ограде, с опаской заглянула во двор.