Этюды. Эскизы. Рефлексии. Стихи

ЭТЮД О ВАКХЕ

В плену танцевальных оргий

мечтал о бессмертии Вакх.

Его консультировал в морге

старший смотритель зевак.

Выстроившись, претенденты

там распевали псалмы

о целях и видах аренды

жизни, тюрьмы, сумы.

Вакх, пируэтом взбешенный,

требовал нимб и вина.

В морге народ искушенный

все ему выдал сполна.

Бог его принял, как брата,

и в Пантеон снарядил,

чтоб не родился обратно

идол пьянчуг и кутил.

ЭТЮД ПРО БЕГЕМОТА

Я – бегемот, застывший в нищете

болотной топи, мутных вод и грязи.

Здесь тешатся вьюны касаньем тел.

Здесь хвастают хвощи изыском вязи.

На шкуре, мхом покрытой и гнилой,

сидит пичуга и клюет мне спину,

чтоб отыскать жучков, сбивая твердый слой

земли, травы и высушенной тины.

Стопы мои навечно приросли

к осклизлой липкой черной донной каше.

Мучительная лень бездействия не злит.

И жаба у ноздрей не будоражит даже.

Истома, растворенная в воде —

как кульминация идеи созерцания.

Я – бегемот (кто я?) в болоте (где?),

медитативный свет узревший (иль мерцание?).

ЭТЮД О СМЕРТИ НА ЗАКАТЕ

Обладатель водительского удостоверения

за номером

сто восемьдесят пять двадцать шесть пятнадцать

движется в сторону заката

с ускорением, которого достаточно,

чтобы взорваться

на изысканном мустанге марки «Рено»

от перегрева двигателя,

от перегрузки на ось.

И все, вроде бы, понятно,

но

остаются неразрешимыми некоторые вопросы.

К чему такая спешка?!

И что за изыск погибать на фоне заката?!

Неужели за водителем была установлена слежка.

И именно в этот момент его ждет

заслуженная расплата —

за обладание уникальным удостоверением

под кодовым номером,

который был проигран в кегельбане смертников…

И горящее колесо заката покатилось по миру,

будто подыскивая себе

для развлечения соперников.

ЭТЮД ПРО ВЫХОДНОЙ ДЕНЬ

Завязанный в узлы системных обязательств,

был скучен выходной – день, отданный себе.

Они скрывались в нем от посягательств

тоски безмерной по другой судьбе.

Воскресной маетой они душили трусость

признания себе в душевной пустоте.

О, как желанна будней суетная узость!

И как страшна свобода форм, идей и тем!

Традиция, канон провинциальных снобов,

к ним мерно снизошла усладой кандалов.

И этот ровный путь – без выходных! до гроба!

в системе! – стал им лучшим из даров.