Не зови волка

Этот звук, раздавшийся где-то в черном дыму над головой, привел его в чувство. Охотнику нужен был меч. Отчаявшись, Лукаш начал шарить по полу здоровой рукой, пытаясь найти меч в темноте. Его не покидал навязчивый страх, что он может потерять и вторую руку. Дым давил на него со всех сторон. «Где этот чертов меч?» Дракон снова чирикнул над головой, но прямо за спиной Лукаша раздался еще один звук. Такой тихий и мягкий, что его легко было не заметить.

«Шшшш. Шшшш. Шшшш».

Он бы упустил это шипение, если бы не считал мягкие взмахи крыльев, чтобы замедлить сердцебиение.

Чтобы успокоить себя. Это сработало в случае с фаустианом – работало и сейчас.

Рука Лукаша нащупала что-то металлическое.

«Шшшш. Шшшш. Шшшш».

Его правая рука – здоровая рука – сжала рукоять меча.

«Шшшш. Шшшш. Шшшш».

Удары крыльев.

Лукаш резко развернулся. Он был готов. Удары крыльев, а не щебет. Он больше не попадется на этот трюк.

Дракон вынырнул из черного дыма, раскрыв клюв и обнажив когти.

Лукаш взмахнул мечом.

2

С тех пор минуло два месяца.

После семнадцати лет, проведенных в лесу, Рен знала всех чудовищ по именам.

– Стржиги, – бормотала она, пробираясь сквозь деревья. – Ну почему именно стржиги?

Рен сама не понимала, почему перешла на шепот: они учуют ее гораздо раньше, чем услышат.

Но пока что в лесной прогалине было тихо.

Деревья переплетались, как влюбленная пара, а их кроны цеплялись друг за друга острыми ветвями, словно дикие звери в пылу сражения.

Казалось, что если хоть один луч солнца и проберется сквозь их густую листву, то останется здесь навсегда – жаркий, выжигающий траву и придающий пространству сладкий, землистый запах. Солнце обжигало лучами лицо Рен, проникая под кожу. Жар пробегал пальцами по ее влажной шее и прижимал липкие ладони к щекам.

Перед Рен на земле растянулись три светящиеся красные фигуры. Она сделала еще несколько осторожных шагов вперед, приминая землю босыми ногами.

Казалось, что деревья наблюдают за ней.

Скорее всего, так и было.

Она пробиралась по враждебной территории тихо, как кошка.

– Это должна быть ты, – пробормотала она, передразнивая своего брата. – Они обязательно придут за человеком.

Но Риш был прав. Стржигун мог учуять человеческий дух за много километров. Может, дело было в людской крови. А может, в человеческом страхе, который источал своеобразный, специфический запах.

И вот она оказалась здесь, являя собой жалкую человеческую сущность.