Не зови волка

Поток воды смыл кровь Лукаша, собравшуюся в лужицу возле челюсти мертвого чудовища.

– Будь помягче с Фрашко, братишка, – сказал Тад после недолгого молчания. – Он просто за тебя переживает.

– Он вечно опекает меня, как ребенка, – отрезал Лукаш.

– Ну так разреши ему это. Ведь ты его младший брат.

Почерневшие от дыма херувимы осыпались с остатков потолка вместе с краской. Теперь они казались злобными и даже демоническими. Лукаш отвел взгляд. Его нога выглядела худой, а сквозь прореху в вышитой ткани было видно покрытую кровью и сажей кожу.

Францишек прав. Лукашу повезло, что он не потерял ногу.

Вдруг Тадеуш задумчиво произнес:

– Четырнадцать, во имя всего святого.

Другие братья Смокуви, оставшиеся снаружи, давали о себе знать: с улицы слышалось ржание лошадей, крики людей и металлический лязг сокровищ, сгружаемых на тележки. Даже непрерывный шум дождя не заглушал этих звуков.

– Вот, – сказал Тадеуш. – Хочу тебе кое-что показать.

Лукаш посмотрел на брата. В полутьме, на длинной цепочке, свисающей с руки Тадеуша, раскачивался маленький крест: обыкновенный, серебряный.

По сравнению с золотом и драгоценностями из крипты он не производил никакого впечатления.

– Это принадлежало отцу, – сказал Тадеуш, и Лукаш взял крест в руки. – Он отдал его мне, прежде чем…

Он замолчал, не договорив.

Лукашу было четыре года, когда их отец выехал за ворота Зала Смокуви. Он не вернулся обратно, и другие Волчьи Лорды последовали за ним. Во имя своего вождя или в поисках золота и славы – теперь никто не сможет сказать наверняка.

Это и неважно. Лукаш почти ничего не помнил о том времени. В его памяти остались только обрывки воспоминаний: их приглушенные голоса, слезы и молитвы его матери, священные громничные свечи[4 - Громничные свечи – большие свечи из лучшего воска, которые обычно изготавливали к славянскому празднику Громница, 2 февраля, когда встречаются весна с зимой.], зажженные в каждом углу.

Но Лукаш хорошо помнил домовиков, и как они выли той последней ночью. Вопили под дощатым полом и кричали под самой крышей.

Он помнил, как прятался под одеялом, когда захлопнулись двери их дома и земля содрогнулась от удара невероятной силы. Священные свечи его матери потухли в один момент.

Уже тогда Францишек был умнее всех остальных.

– Когда домовики плачут, – прошептал он в темноте их спальни, – это значит, что хозяин дома мертв.

– Что ты хочешь сказать? – вероятно, спросил Лукаш. Он не помнил этого момента во всех подробностях.