Подарок морского черта

И язык не поворачивался дать команду к отплытию.

– Скажите, Санчес, как переводится слово «керида» с испанского? – вдруг спросила она.

– «любимая», сеньора.

– А «те кьеро»?

– Это признание в любви. Обычно так говорят, когда искренне любят кого-то.

– …Спасибо, Санчес.

Марина поднесла левую руку к лицу и прижала пальцы к губам. Показалось, что в их глубине что-то пульсирует, как забытое в ладони сердце. «А если Люсинда не права? – вдруг, внутренне холодея, подумала Марина. – Если это только она – Люся, Гришаевы, Альбина со своим Германом, да такие, как Лернер живут по новым, ими же и придуманным правилам? Если Мигель, простой, бесхитростный парень, даже и не слышал о них? Если он, в отличии от них, способен испытывать любовь? Если у него живая, по-настоящему живая душа, еще не загнанная в клетку этих убогих правил, не отравленная цинизмом и пошлостью? Помножьте все это на гордость и чувство собственного достоинства, свойственное испанцам, и тогда предложенные ему вчера деньги – это страшное, сокрушительное оскорбление!»

– Господи, что я наделала? – прошептала Марина по-русски, прижимая руку к груди.

– Что вы сказали, сеньора? – переспросил капитан. – Когда отплываем?

Она резко повернулась к Санчесу и схватила его за рукав.

– Подождите, капитан, совсем немного подождите. Мне надо только сбегать на берег, встретиться с одним человеком. Я вернусь, и тогда поплывем.

Санчес растерянно смотрел на свою странную хозяйку, уже отчаявшись получить четкий осмысленный приказ.

Ох, эти женщины! От всплесков их эмоций можно сойти с ума, а логику их поступков вообще понять невозможно. А сеньора Марина опрометью бросилась вниз по трапу, взмахнув подолом голубого шелкового платья.

Она бежала по скрипучим доскам пристани, по выложенной тротуарной плиткой дорожке, еще прохладной, еще не раскаленной жарким солнцем. Выбежав на набережную, метнулась к знакомой хижине, под крышей которой красовалась вывеска с названием бара «Морской черт».

– Вы не видели Мигеля? – бросилась к знакомому официанту, протиравшему стаканы за барной стойкой.

– Видел, сеньора. Но выступает он только вечером. Сейчас же еще нет посетителей.

– Где он?! – почти выкрикнула она в нетерпении, а он растерянно заморгал и протянул руку в сторону террасы.

Мигель сидел за крайним столиком и смотрел на море. На нем были неизменные шорты и распахнутая на смуглой груди белая рубаха с короткими рукавами.