Подарок морского черта

У меня куча дел, Мигель, и откладывать их уже нельзя.

Он обхватил руками свои колени и сгорбился, словно ему стало вдруг холодно в этой душной, южной июльской ночи. Через невыносимо долгую, мучительную минуту произнес тихо и жалобно, почти умоляюще:

– Останься, керида, побудь еще немного со мной.

И Марине показалось, что он переигрывает, изображая безнадежно влюбленного. Она поднялась с постели, накинула халат, зажгла лампу над кроватью и решительно направилась к столу.

– Вот, Мигель, возьми, это тебе, – протянула к нему зажатую в ладони пачку купюр.

 – Я очень благодарна тебе за все…

Он так дернулся, просто отпрыгнул от денег, как дикий зверь от капкана, и поднял на нее черные безумные глаза.

– Ты что?!

– Мигель, возьми это в знак моей благодарности. Мне было очень с тобой хорошо. Я буду помнить каждую минуту, проведенную с тобой…

– Замолчи! – выкрикнул он и вскочил с кровати.

Он хватал с пола свою одежду, натягивал ее на себя, не обращая внимания на треск рвущейся ткани, и каждое его движение было резким, дерганным, как движения раненного зверя.

А она так и стояла, протянув руку с зажатыми в ней деньгами.

– Мигель, куда ты?.. – пробормотала растерянно, не понимая, что происходит.

Он метнулся к двери и уже на пороге, повернув в ее сторону лицо с горящими темным огнем глазами, процедил сквозь зубы, будто сплюнул себе под ноги: «Дура!» И ушел, громко хлопнув дверью. Марина опустилась на край кровати и уронила голову в ладони. Никому ненужные хрустящие бумажки веером разлетелись по кровати.

Утро жемчужной дымкой завесило линию горизонта. Вдалеке медленно плыл рыболовецкий сейнер, громоздкий и неповоротливый. Из-за мыса, что ограничивал слева бухту, высыпала стайка белых парусных яхт, похожих на сложивших крылья мотыльков. А в небе кружила взбудораженная стая чаек, оглашая окрестности тревожными резкими криками. Вдоль пляжа по изумрудным волнам скользили на своих досках серфингисты.

Подставляя лицо свежему ветру, Марина стояла на верхней палубе.

На ее лице все еще были заметны следы бессонной ночи и слез. Поэтому, когда капитан Санчес подошел к ней сзади, она не повернула головы, демонстративно всматриваясь в морскую даль.

– Все готово к отплытию, сеньора, – вежливо произнес капитан, – ждем только вашей команды.

Марина вздохнула, так тяжело было на душе. Надо было отплывать, ведь здесь ее уже больше ничего не держало. Но странная ночная сцена с деньгами не давала покоя, камнем тяготила душу.