Пророчество. (О войне, людях и событиях)

А они вас прямо на немцев. Ох, и мудрёные у них головы, – он как-то обречёно покачал головой. – Ну, давай Петюня, режь ему штаны, ищи раны.

Долго их искать не пришлось. «Слава Богу», как выразился «папаша», пули прошли на вылет и не задели кости. Он крякнул, убрал запёкшуюся кровь влажной тряпкой, а потом, посмотрев на Степана, сказал: «Терпи», и капнул в одну, затем во вторую рану йод. Боль была необыкновенной, а «доктор» уже повернул Степана на живот и проделал ту же операцию с другой стороны ног. Затем он осмотрел правое плечо.

Пуля, войдя спереди, не вышла со спины.

– Это, касатик мой, плохо, – пробормотал он. – Тута резать надо, – сказал он, нащупав пулю. – Петруха, – позвал он, – заводи керосинку.

– Счас, тятя, – ответил парнишка.

Прогрев на огне нож, окунув его лезвие в самогон и им же смазав свои руки, «тятя», перекрестясь, сделал надрез на спине. Кончиком ножа он попытался вынуть пулю. Та не шла. Он крякнул, ругнулся в ворот рубахи и, засунув палец в разрез, выковырнул оттуда пулю.

Но Степан этого уже не чувствовал, он опять потерял сознание. А доморощенный лекарь опять густо смазал раны йодом, перевязав их полоской ткани, оторванной от чистой простыни.

– Пущай полежит, оклемается. Утречком смажем моими мазьками. Подымем родимого, будь спокоен! – сказал он сыну и потрепал его по лысой голове. – Ты приглядывай за ним. Проснётся, дай ему бульончика вчерашнего. Но немного давай. И больше пить простой воды. Понял?

Петька молча кивнул головой.

– А я тута схожу кой-куда.

Степан очнулся на рассвете. Он с удивлением оглядел комнату, где лежал. На топчане спал знакомый парнишка. Степан закрыл глаза и стал вспоминать о том, что с ним произошло.

– Дядь! – услышал он, – ты проснулся? – Рядом стоял паренёк. «Как там его называл тот огромный мужик? – подумал Степан, – Петруха».

– Да, Петя.

– Вот как хорошо! Тятя сказал, как проснёшься, накормить тебя бульончиком. У нас куру придавило, так мы бульон сварили.

– Да не хочу я.

– А кто тя спрашивает? Тятя сказал накормить, значит будем кушать.

– А ты всегда отца слушаешь?

– Ага! Да ты попробуй его не послушай. Сам видел, какой он. Но меня не забижает.

Говоря это, Петя быстро разжёг керосинку, поставил на неё металлическую миску с бульоном, потом перелил его в кружку и стал поить тёплым напитком Степана.

В сенях послышались шаги, и вошёл отец.

– Доброго всем утречка! Вижу, что завтракаете. Это хорошо. Сейчас будем лечиться.