Пророчество. (О войне, людях и событиях)

Тебя как кличут-то, молодец?

– Да родители Степаном назвали.

– Ну что ж, хорошее, русское имя. А то сейчас взяли моду иностранными именами детей называть. Разные там Арнольды, Кимы, Вилоры. Тьфу! Срамотища одна!

Говоря это, он растирал в плошке какую-то траву.

– А меня Фомой кличут. Фома Лукич!.. Так, – сказал он, подойдя к раненому, – давай-ка, посмотрим твои дырки. – Он открыл Степана, снял сначала с одной, потом с другой ноги повязки. – Ну что, гноя нет, – как бы про себя бормотал он, – значит, мы сейчас тебе травками и смажем.

Он взял в рот какую-то траву, пожевал её немного, а затем положил в раны. Сверху наложил листки подорожника, закрепив их бечёвкой. Затем ту же операцию он повторил и с раной на плече. Закончив, посмотрел на Степана и улыбнулся.

– Это я тебе в дырки тысячелистника нажевал. Ничего! Бог не выдаст – свинья не съест! Поставим тебя на ноги. Вот я тут болотного багульника собрал, мы его сейчас заварим и настойкой этой ранки-то и промоем. Через недельку побежишь. Ты, я смотрю, парень здоровый.

Откудова будешь?

– Из Селеево, – сказал Степан. – А призвали из Малой Пустошки.

– Откудова? Из Пустошки говоришь! А там что делал?

– Да жена там у меня. Меньше года прожили.

– Местная что ли?

– Да нет, она из Новгорода. Фельдшерица. Работает там.

– А я вашего фельдшера знавал. Хороший был мужик. И ещё там у вас чокнутая баба есть. Ох, и чума! Но травница!!! Это она меня лечила, когда я с медведем на лесозаготовках в Сибири «поручкался». Не она – хана бы мне была.

Жива что ль?

– Жива! Рядом с нашим домом живёт.

– Вот вернёшься домой, ей спасибо скажешь.

– Как же, вернусь! Мне теперь посчитаться с этими гадами надо.

– Посчитаешься, посчитаешься. Только сначала на ноги встань. До наших-то теперь долгонько идти надо.

– Не понял? – сказал удивлённо Степан.

– А чего тут понимать? Немец-то Псков взял. Теперь на Лугу попёр. А там, видать, на Ленинград.

– Как же так? – Степан даже приподнялся. – Мы же их должны были на границе встретить и дать отпор!

– Должны, да вот штаны все подрастеряли.

Так драпанули, что оставили Псков. Порядку нет в войсках. Как куры с насеста все разлетелись. Перед войной кудахтали: «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей клочка не отдадим!..» А вон уже где порты стираем!

Он плюнул на пол и вышел в сени.

Степан лежал в растерянности. Куда же ему идти? Домой стыдно. «Защитничек!» За бабью юбку пришёл прятаться. До фронта далеко, одному не пробраться.