Алые проталины

– Перед вами Престол, главное сакральное вместилище Духа Красоты. Именно Ему вы в меру сил старались служить своими творческими устремлениями. Мне поручено пригласить вас на торжественную службу, которая сегодня состоится в этой зале. Пока же предлагаю вам оглядеться и просто полюбоваться красотой.

С этими словами девушка повернулась, отошла немного в сторону и исчезла между колонн.

Как долго бродили наши герои по многочисленным переходам сверкающей залы, определить не смог бы даже Лева, ведь время, как сказала девушка, остановилось.

Каррарские мраморы, дорические капители, легкий искрящийся потолок, выложенный из азуритовых гранул, тихая, звучащая ниоткуда органная музыка наполняли пространство храма возвышенным дыханием неведомой, иной жизни. Хотелось забыть совершенно мирские помыслы и поручить себя неусыпному путеводителю по храму Красоты – Духу Божественного Равновесия…

Часть 4. «Невероятная встреча»

Но вот зала стала наполняться людьми. Ребята с недоумением смотрели на одетых в различные исторические костюмы мужчин от молодых ровесников наших героев до глубоких стариков.

В отличии от сценического перевоплощения, залу заполняли реальные исторические персонажи.

Всегда существует возможность сорвать маску «а ля Станиславский» даже с выдающегося актера. Когда же перед вами сама жизнь, по вашей спине бежит резвый холодок, оповещающий, что аплодисментами и расшаркиванием в гардеробе на этот раз дело не кончится. Вам лично придется в чем-то поучаствовать.

– Я понял! – Лева дернул Степана за рукав, – это гении!

Действительно, когда улеглось первое возбуждение, ребята заметили, как толпа, словно ожившая иллюстрация к юбилейному выпуску «ЖЗЛ», распалась на множество персоналий.

Молодой стройный баловень судьбы Рафаэль беседовал о чем-то с коренастым мрачным стариком. Уродство собеседника не оставляло сомнений в том, что это сам Микеланджело. Рядом с ними стоял в задумчивой позе великий Леонардо да Винчи и время от времени улыбался втайне от говорящих.

В руках у Леонардо был свиток с витиеватыми гербовыми печатями, перевязанный пунцовой шелковой тесьмой. Лева обратил внимание на бережность, с которой Леонардо перекладывал свиток с руки на руку, защищая его от эмоциональных движений Микеланджело. «Эх, знать бы, – подумал Лева, – что в этом пергаменте!..»

– Братцы, да это же Пушкин! – простонал Гоша, выглядывая в толпе смуглого мужчину небольшого роста с вьющимися бакенбардами.