Не все переплывут реку

А драки в Алатыре обычно добром не кончаются.

– Плюнь ты на нее, дуреха она, красивые бабы все дуры, – успокаивал его наутро Николай, когда Иван явился к нему домой в расстроенных чувствах. – Я тебя с Алькой познакомлю, они с моей Зинкой, зайчонком, вместе квартиру снимают на Жуковской. Соседствуют с Машкой Стародымовой и Славкой Фурманиным, – обстоятельно объяснил Николай другу, куда они пойдут вечером.

После этого он схватил гитару, ударил по струнам, и запел по-английски своих любимых битлов. Иван любил слушать, как поет и играет его друг.

– Давай опрокинем по рюмашке, пока мать на работе. Да ты сиди, у меня припасено, – усадил Николай вскочившего, было, сбегать за вином друга. На столе появилась бутылка водки, картошка с огурцами, квашеная капуста, колбаса, хлеб.

– Это тебе не в армии, а на гражданке. Жизнь сказочная, свободная. Захотели, выпили и закусили, захотели, с девками любовь закрутили. Правильно я говорю?

Иван молча кивнул, наблюдая, как друг разливает по рюмкам водку.

– Это я у матери из загашника пятерку стибрил, иногда и гульнуть охота, – пояснил ему Николай, нарезая колбасу, – с возвратом, конечно.

Она у меня добрая, доверчивая, золото, а не мать. Ну, вздрогнули!

И друзья дружно звякнули рюмками, чокаясь, выпили по первой…

В отличие от Ванькиного школьного дружка Борьки Зубаренко, Николай культурно брал стопку со стола, опрокидывал в рот водку, и бросал вслед за ней туда же горстку квашеной капусты. Аппетитно хрустя, и широко улыбаясь, он снова набрасывался на гитару и рвал струны, отбивая ритмы и напевая по-английски что-нибудь из любимых битлов.

Он знал много песен из их репертуара.

Выпивал он скорее для веселья, и дружеского разговора за столом, Борис же просто тупо пил, чтобы напиться и забыться. Закусывал мало, зато довольно сносно играл на баяне. Тщательно стуча по кнопкам инструмента, он наставлял на баян ухо и прислушивался, дабы не ошибиться и не сфальшивить.

Любил он лирические песни, и напевал хриплым голосом, стараясь не сбиться, и все же фальшивя.

Самоучка. Но всему есть предел. Вот и водке конец, и веселью шабаш. Борис храпит, лежа навзничь на своей односпальной железной кровати. А Ванька, пошатываясь, бредет к себе домой поздно вечером.

Наутро, когда Иван забегал к другу по пути на работу, или еще куда, Борис здоровался с ним за руку, словно они сто лет не виделись, и восхищенно крутил всклокоченной со сна головой, вспоминая вчерашнее веселье.

– Здорово мы гульнули вчера.