Бокал сангрии и паэлья

Он спрашивает, как я спала, задает еще какие-то маловажные вопросы и в конце приглашает меня на ужин сегодня вечером. О планируемом ограблении ни слова. Возможно, он не один. Или передумал. Или вчерашний разговор мне вообще приснился. Или, может быть, Майкл строит козни против Наташи Капустиной, а не против меня. Я выпускаю из легких лишний воздух и требую еще одну порцию бодрящего напитка. Мигель как всегда пунктуален. И как всегда красив. К сожалению. Я бы предпочла, чтобы все проявившие себя с негативной стороны мужчины, моментально старели, лысели, покрывались морщинами и барадавками.

Тогда бы их внешность в точности соответствовала внутреннему миру. А то развелось тут Дорианов Греев. – Отлично выглядишь, – безразлично бросает Дориан, когда я опускаюсь на соседнее сиденее. – Угу. Ты тоже, – возвращаю я ему его сомнительный комплимент, сдобренный щедрой щипоткой презрения. – Ты не в настроении? – улавливает последний ингридиент дегустатор. – А откуда взяться настроению в подобной ситуации? – ворчу я, скрещивая руки на груди.  – Ну, на меня-то негатив выплескивать не стоит. Я на твоей стороне. Ну, это еще бабушка надвое сказала. Поди разбери, на чьей ты стороне, материалист-перевертыш. – Ты уверен? – Послушай, Светлана, ты что не с той ноги сегодня встала? Что с тобой опять такое происходит? Иногда у меня создается впечатление, что в тебе уживаются два разных человека, – ни с того ни с сего пускается в атаку благородный воин. – Два человека живут в тебе, а не во мне. Второго Рикардо зовут, – пика противника ударяется о мой щит и отлетает в сторону.  – Ты все не можешь простить мне этот розыгрыш? – Ах, теперь это так называется?! Все успел на скрытую камеру зафиксировать? Секс в номере не упустил? – накопившиеся за утро вопросы и сомнения видоизменяются в поток обвинений, который хлещет в Мигеля. – Послушай, я не вижу смысла ссориться, – говорит противник спокойно и холодно, – Если ты в моей помощи не нуждаешься, я навязываться не стану. «Вот и отлично!» рвется из моего горла победный крик, с которым я по сценарию должна выскочить из машины на полном ходу. Однако, разум проявляет должную инициативу, затолкав этот нецелесообразный возглас обратно в глотку. – Я с тобой не ссорюсь, – иду на попятную я. Остаток пути до Пальмы мы проводим молча. «Он меня не любит» стенает эмоциональное «Я». «Он предаст меня» грустит разумное. Холодность Мигеля подтверждает мои мрачные предположения. Он просто не дает себе труда разыгрывать любовь с будующей воровкой.