Бокал сангрии и паэлья

Господи, что же мне делать? Иуда оставляет машину на привычном месте не далеко от знаменитого собора. Мы поднимаемся куда-то вверх по каменистой улице. Неожиданно для меня Мигель протягивает руку и обнимает меня за талию. Я вздрагиваю и кидаю на него вопросительный взгляд. – Прости. Я понимаю, тебе нелегко, – шепчет мне в волосы он. «Он меня любит!» оживает сентименталистка. «Решил смягчить таки пилюлю, гуманист» решает рационалистка. – Я справлюсь, – освобождаюсь из столь желанного плена я.

Ресторан «S’Olivera» располагается на узенькой улочке, берущей начало на площади Santa Eulalia. Это небольшое уютное заведение с деревянной мебельюи аляповатым декором, объеденившим в себе настенные портреты каких-то деятелей, глинянную посуду, флаги и аккуратно сложанные ряды винных бутылок. Мы устраиваемся за столик, примыкающий вплотную к распахнутому настеж окну. Половину меня занимают разнообразные паэльи. Я решаю не скромничать, и выбираю верхнюю в ценовом списке паэлью с лобстером. Так как блюдо расчитано на двоих, Мигелю выбора не остается. Он передает заказ лысому официанту в красном переднике, облик которого в точности соответствует моему представлению о палаче. Первым на нашем столике, как и полагается, появляется кувшин сангрии. Мигель разливает напиток по бокалам. – Венди собирается сегодня вечером на тусовку. Она уже во всеуслышание заявила, что дома ночевать не будет. Майкл уехал по делам, – переходит к делу мой сообщник, отпивая вина. Я молчу, ожидая продолжения. – Если ты не передумала, приходи на виллу часам к одиннадцати. Я скину тебе звонок на мобильный, когда Венди уедет. – Если не передумала.., – тяну я, перебирая в пальцах бокал, – А у меня разве есть выбор? – Нет, выбора у тебя нет. Мигель замечает прорезавшуюся морщинку на моем лбу. – Светлана, что конкретно тебя беспокоит? Ты сегодня совсем другая. – Меня беспокоит то.., – я выдерживаю короткую паузу и заканчиваю фразу голосом Фрейндлих, – что я тебе не верю. Анатолий Ефимович Новосельцев почесывает затылок и пожимает плечами. – Я не знаю, что сказать, – признается он наконец, – Не вижу смысла доказывать тебе свои благие намерения. Тем более, что доказательств не так и много. Могу сказать только, что если бы я был на стороне Майкла, я бы ни за что не сообщил тебе о его планах. Нам было бы выгоднее, чтобы ты прибывала в неведении.