Бокал сангрии и паэлья

Он смеряет меня взглядом-упреком «ты мне не доверяешь», но спорить не берется. Я тщательно протираю металлическую поверхность и кнопки мягким лоскутком. – Ну, вот, я свою миссию выполнила. Теперь дело за тобой. Я всматриваюсь в темно-синюю глубину его глаз, стараясь разглядеть за цветной радужной оболочкой нечеткое отражение его мыслей. – Я сделаю все так, как мы договорились, – обещает обладатель этих необыкновенных глаз, едва касаясь губами моего виска, – Возвращайся в отель и ни о чем не беспокойся. Этой фразе, позаимстованная у какого-то мускулистого героя банального триллера, явно не хватает аутентичности.

Мою душу точит маленький, но прожорливый червячок сомнения. Заключительная часть нашего плана не видется мне при ближайшем рассмотрении такой убедительной и такой надежной, какой казалась раньше. Я переминаюсь с ноги на ногу, не решаясь покинуть виллу, полностью доверив свою судьбу Мигелю. – Помнишь, я сказал тебе однажды.. Точнее не я, а Рикардо.., – начинает, заметив мою неуверенность, хитрец, – Тогда у тебя в номере… Я отлично помню, что он мне сказал. Разве можно забыть то робкое, неуместное признание в любви, которое я впоследствии мысленно перечеркнула для себя жирной черной линией как случайную оговорку. Перечеркнуть, перечеркнула, но зажигалкой не чиркнула. Сохранила на память. Мало ли. Вот это «мало ли» и настало. – Светлана, я сказал тебе тогда правду. Поверь мне, я никогда не сделаю тебе ничего плохого. Я ради тебя.., – он замолкает. В сценарии автор наверно описал этот момент как «замолкает, не совладав с чувствами». Удобный прием, чтобы избежать избитого «в огонь и в воду» или «умереть готов». «Я за тебя умру» вспоминается мне радостный голос Филиппа Киркорова, «посмотри в глаза мне, я не вру». Не знаю, можно было ли усмотреть в глазах Киркорова что-нибудь кроме килограмма теней и туши. Глаза же нашего персонажа полны трогательной грусти, которую при большом желании можно принять за настоящую. Желание такое у меня имеется в комплекте с ведром неистребимой наивности. И потому я послушно тяну свои губы навстречу готовому ради меня на что-то мужчине. Он целует меня как всегда виртуозно, но с поспешностью героя, которому до конца рабочего дня надо успеть еще в очередной раз спасти вселенную. – Я постараюсь приехать в порт попрощаться, – добавляет он, когда я переступаю, наконец порог дома. – Угу. Я буду ждать, – бормочу я, с трудом переставляя неожиданно потяжелевшие ступни. Ворота задвигаются за моей спиной.