Бокал сангрии и паэлья

Но, видимо, удовольствие все же дороже, потому как угроза потери этой суммы не умаляет количества желающих. Раньше, читая статьи о подобных подвигах, я не могла себе представить, как должны выглядеть эти герои невидимого фронта. И вот, наконец, мне, кажется, представилась подобная возможность. Расползщийся по столу как тесто англичанин всем своим плачевным видом демонстирует полную готовность осуществить упомянутый ритуал.

Ну, что мне ответить на его вопрос про дансинг? Что в его состоянии (еще пол кружки, и пиво, переполнив доверху горло и желудок, польется у него изо рта) подобные телодвижения строго противопоказаны? Что он вряд ли даже до памятника доковыляет, и тогда придется осквернять что-то менее значимое вроде имеющегося на пути МакДональдса? Или все-таки попытаться узнать его мнение по поводу раннего творчества Джона Милтона (имеется в виду, конечно, его близость к пуританской поэзии)? Женская интуиция безошибочно подсказывает мне, что пуританская поэзия вряд ли будет близка этому пивохлебу.

Больше всего, конечно, хочется бросить в эту землистую физиономию грубый анекдот про Джеймса Бонда. Но я почему-то все еще сдерживаюсь.

– Послушайте, любезнейший, вы нам мешаете, – Вера берет миссию по избавлению от писающего мальчика в свои руки,

– Спросите официанта. Он вам объяснит, где танцуют такие как вы. Официант не вызывает у танцора ни малейшего интереса. Он продолжает таращиться на нас из-за прикрытия своей кружки.

– Эй, официант! – решительно машет Вера, – Уберите от нас, пожалуйста, этого любознательного господина.

У подошедшего официанта при виде булькающего от пива англичанина заинтересованно вспыхивает левый глаз. Количество писающих иностранцев в Риге равноценно количеству обобранных местной обслугой. Вот и этот, явно почуяв легкую добычу, подхватывает размягшего туриста под локоток.

– Куда катится мир! – старчески охаю я, уткнувшись в свой мохито.

– Ужас. Все уже заполонили! Проходу не дают, – сетует Вера.

По паспорту она вообще-то Вероника.

99% процентов девушек выбрали бы более звучное сокращение – Ника. И только моей подружке больше по душе это простетское, попахивающее стариной и стогами сена «Вера». В этом вся ее суть. Она пренадлежит к категории меньшовских Тось, которые проживают всю жизнь с школьной любовью, купив сначала холодильник, в потом по мере накопления телевизор и прочие элементы роскоши. Я, если продожать сравнивать, предпочитаю роль Людмилы, которой надо все и сразу и побольше.