Бокал сангрии и паэлья

Мое нынешнее «побольше» олицетворяет 23-летний сынок богатого папашки, Константин. Он кажется мне красивым с левого бока и обычным с правого. В анфас он средне-симпатичен. В целом, добыча вроде и ничего, хотя, учитывая, что встречаемся мы еще меньше месяца, определенные выводы делать рано. Вера, как и полагается, состоит замужем за Вовиком, которого когда-то давно ей за парту подсадила судьба. Он некрасив с обоих сторон, не богат, но душевен, романтичен и надежен. Для Веры он является живым воплощением пресловутой каменной стены.

– Ну, как чувствуешь себя в преддверье дня рождения? – интересуется подруга, потягивая свою безалкогольную мешанину.

– Да, как тут можно себя чувствовать, – выпускаю тяжелый вздох я, – На мой взгляд после восемнадцатилетия все последующие дни рождения вполне можно было бы отменить. От них с каждым годом все сильнее подванивает старостью.

– Нашлась старушка! Ты скажи лучше, как будешь праздновать? Твой тебя куда-нибудь зовет?

Боже мой, как меня корежит от этого личного местоимения.

«Мой», «твой», плюшевых медвежат что ли в детсаде делим? Я далека от таких собственнических поползновений в отношении упомянутого Константина, потому предпочитаю, чтобы его просто величали по имени.

– Обещал сюрприз, – без особого энтузиазма признаюсь я. Нехватка этого самого энтузиазма в моем голосе объясняется отсутствием у меня к обсуждаемому индивиду глубоких и трепетных чувств и сомнением, что этим самым сюрпризом окажется спонтанная поездка в Венецию.

– Здорово! – из Веры так и прет недостающий мне элемент, – Мой мне один раз такой сюрприз устроил!

Опять этот «мой»! «Мой Додыр» выплевывает ассоциацию брезгливый мозг.

– Представляешь, прихожу я домой…

Когда Вера говорит о своем Додыре выражение лица у нее становится отрешенно сладостное, как у сосущего леденец ребенка олигафрена. Она уходит в нирвану и может прибывать там бесконечно, если не растормашить ее и не вернуть в реальность.

Историю про ванну с лепестками роз на поверхности я слышу по крайней мере раз десятый. При первом прослушивании мне подумалось, что Вовик здорово придумал сэкономить на подарке. Прихватил на рынке вялые цветы. Распотрошил в воду, водрузил по краям по свечке и вот вам пожалуйста – романтики через край, жена на седьмом небе. Стоит, конечно, для большей точности присчитать пару латов на рижское шампанское. Но так или иначе выходит нерасточительно.