Бокал сангрии и паэлья

Теперь уже моя очередь повернуться к Рикардо с застывшим в увлажнившихся глазах вопросом-упреком. Но ему явно не до моих переживаний. Все его внимание сосредоточено на раненом животном, которого назойливые тореро дразнящими взмахами своих капоте заставляют снова напасть на лошадь. Второй удар пики встречается восторженными воплями публики. За моей спиной пожилая англичанка громогласно поддерживает всадника-садюгу. «Давай, проткни ему спину!» орет эта бабулька-божий одуванчик. – Рикардо, что происходит? – я пихаю своего спутника локтем в бок, – Они причиняют ему боль! – Конечно.

Все правильно, – зомбированно бормочет бывший матадор, не отрываясь от зрелища, – Они проверяют его реакицю на боль. Хороший бык, резвый. Давай, напади еще раз. Бедняга Бонифацию зачем-то следует этому жестокому наказу и зарабатывает третью рану. Его спина блестит кровью на солнце. Я чувствую, как слезы против воли наполняют до верху глаза и, смочив ресницы, скатываются по щекам вниз. Я не могу поверить, что в наше цивилизованное время еще сохранились такие варварские развлечения. А как же резиновые кубы? – Сейчас будет вторая терция – tercio de banderillas, – повествует Рикардо, не замечая избыточного количества влаги на моем лице. Сквозь пелену слез я вижу, как на арене появляются помощники матадора с длинными как бейсбольные биты бандерильями – разноцветными заостренными копьями. Они кружат вокруг быка, карикатурно выгибая спину, привлекая его к себе. «Не ходи, Бонифацио!» мысленно молю я. Но глупое животное внимает не моим беззвучным мольбам, а подначиванию кровожадной толпы. Бандельеро резким движением всаживает в его и так уже изрядно покалеченную спину два копья. Зрители одобрительно гогочут. Я, уже не сдерживаясь, рыдаю. – Эй, ты что? – просыпается Рикардо, когда мои всхлипывания достигают, наконец, его ушей, – Что случилось? Ответить я не могу, слезы запрудили горло. Смотреть на истязания несчастного Бонифацио тем более не в состоянии. Я только невразумительно булькаю и отворачиваюсь.  – Они так убъют его, – через силу выдаю я, размазывая по лицу тушь. – Конечно, убъют! – весело «успокаивает» меня живодер, – Точнее его прикончит матадор. Уже совсем скоро. В третьей терции. Смотри, как он его провернул, этот прием называется trinchera. Эх, хорош бык, такие редко попадаются. – Оле! – возбужденно вопит за моей спиной старуха Шапокляк. У меня появляется горячее желание схватить ее за шыворот и швырнуть на арену. И Рикардо следом.