Бокал сангрии и паэлья

 – Ты тоже, – не остается в долгу он, – Давай поедем куда-нибудь покатаемся. Не сидеть же целый день в номере, – прибавляет он, убирая с моего лба выбившуюся прядку. – Давай. Я прошу продавщицу отложить пальто до вечера. Малютка Рено, урча маломощным мотором, везет нас на другой конец острова. Я любуюсь придорожными зарослями олеандра и наслаждаюсь веселым мотивом «La flaca», которую транслирует местное радио Cuarenta. Спустя пол часа автостраду сменяет однолинейная глинистая дорога, а олеандр исчезает, призвав себе на смену древние оливковые деревья причудливых форм.

Вскоре пропадают и они, по обеим сторонам дороги мелькают оранжевые поля с хилой полу-засохшей растительностью. Переодически на этих скудных пастбищах встречаются стайки тощих черных коз, выскребающих носами из глины какие-то питательные корешки. Пейзаж отлично описывает английское выражение «in the middle of nowhere». Я ожидаю, что машина вывезет нас на живописный безлюдный берег, но вместо этого мы оказываемся на забитой доверху стоянке. За деревьями пестрят разноцветные зонтики загорающих. – Это Кап Мандрагос, – сообщает Рикардо, умудрившись втиснуть маленький автомобиль между двумя другими, оставив с каждой стороны по пятьдесят сантиметров, – Здесь есть неплохой ресторанчик. Ты уже успела проголодаться? – Еще как! Мы усаживаемся за белый пластиковый стол, подобный которому стоит у нас летом на даче. Рикардо заказывает кувшин сангрии, мидии и кальмары. Официант приносит нам свежий хлеб с крупными оливками и аиоли (соусом, приготовленным из яиц, чеснока и оливкового масла).  – Вкусно, – хвалю я, повторно намазывая соус на хлеб по примеру Рикардо. – Ага, – мычит он, запивая этот своеобразный бутербродик сангрией. – Я вчера встречалась с твоим братом, – начинаю я. – С Мигелем? Зачем? – Ну, он просил меня не судить тебя строго за эту неудачную идею с корридой, – неуверенно продолжаю я. Мне кажется странным, что Мигель не посвятил брата в детали своей благородной миссии.  – Это не его дело, – петушится Рикардо, – пусть со своей запойной британкой разбирается. Выходит, что Мигель возил меня вчера в порт Вальдемосса, защищая вовсе не интересы брата, а свои собственные. Из чего в свою очередь напрашивается еще один логический вывод – эти интересы включают в себя меня. Впрочем, подобная догадка посетила меня еще вчера, когда лживый муж выложил передо мной предполагаемую программу на вечер.