Бокал сангрии и паэлья

Ну, и что мне делать с тем неоспоримым фактом, что Мигель имеет на меня определенные виды? Кроме как потешить самолюбие ни на что другое эта аксиома не годна. Рикардо прав, пусть Мигель разберется сначала со своей женой. Официант ставит перед нами огромные тарелки с издающими невообразимый запах морепродуктами. Сфокусировав свое внимание на дымящихся деликатесах, мы на время замолкаем. Когда последний моллюск покидает свой плоский панцирь, Рикардо ни с того ни с сего заводит разговор о своих родителях. По его словам это небогатые люди, вечные трудяги, которые работают ради самого процесса, а не ради результата.

Папа – рыбак, мама продавщица в мясной лавке. В моей семье потомственных интеллегентов ручной труд всегда воспринимался как нечно недостойное, позволительное только в том случае, если уж совсем нечего кушать. Как отнесутся моя мама, преподаватель вуза, и папа, финансовый аналитик, к будующему зятю строителю-мусорщику, выросшему с семье рыбака и продавщицы? Впрочем, я знаю, как. Скажут мне «лишь бы человек был хороший» и, попереживав втихоря, смирятся с выбором дочери. Другое дело, захочет ли проеденная червячком снобизма дочь сделать подобный выбор. Завершив обед, мы с Рикардо спускаемся на пляж. Он разворачивает на песке полотенце, похожее как две капли воды на то, что вчера стелил на гальку Мигель. Мы ложимся рядом, соприкосаясь боками. Рикардо поднимается на локте и обращает на меня свои синие как средиземные воды глаза. Я чувствую на своем лице его взгляд и улыбаюсь, не разлепляя век. Откинув в сторону размышления и противоречия, я просто наслаждаюсь мгновением. Постепенно внутренняя умиротворенность перетекает в сон. Когда я открываю глаза, над моей головой простирается желтое полотно зонта. Рикардо нигде поблизости не видно. Я потягиваюсь, стряхивая с себя сонливость. Мой нешибко образованный красавец обнаруживается в воде. – Откуда зонтик? – улыбаюсь ему я. Он подплывает ближе с грацией Ихтиандра. – У штрумпфов одолжил. Ты бы иначе солнечный удар заработала. Подобное проявлении заботы не может не трогать.  – Спасибо. – Иди сюда. Рикардо тянет меня за собой. Я погружаюсь в прохладную изумрудную воду. Необыкновенное ощущение легкости и невесомости наполняет меня такой бурной радостью, что хочется закричать во все горло. Как же хорошо! «Слишком хорошо» поправляет наверху кто-то невидимый, решив отщипнуть от пирога моего восторга щедрый ломоть. Слева от меня на волнах покачивается круглый зеленый островок сантиметров двадцать в диаметре.