Моя любимая волчица Магда

На столе у вахтерши лежала памятка, в которой крупными буквами было написано:

«Курсанта Матчамбаева из ПВУРЭ не пускать под любым предлогом, таким как:

– Срочно нужно кого-то увидеть.

– Вопрос жизни и смерти.

– Зайти погреться.

– Его там очень ждут.

– Только на одну минуточку.

Курсант Матчамбаев срывает посещаемость студенток экономфака. Они беременеют».

Но нужно отдать должное Чамберсу: к внеплановым беременностям он не имел ни малейшего отношения. Он врывался с толпой курсантов, сдвигались столы, о потолок ударялись пробки из-под шампанского, приносилась гитара, Чамберс, настроив, начинал петь.

Нашу любимую бессмертного Булата – «Песенку кавалергарда». Все вокруг менялось. Студентки становились фрейлинами, халаты и сарафаны менялись на бальные платья, химия и простенькие стрижки становились изысканными прическами. Курсанты превращались в господ юнкеров, блестели эполеты и аксельбанты. Слышалось непривычное: «юнкер», «право, что вы себе позволяете», «увольте».

– Мадемуазель, я очарован вами-с.

Чамберс пел, и мы переносились в девятнадцатый век, несомненно, лучший и романтичный.

При всем этот Чамберс не заводил серьезных отношений, дальше легкого флирта дело не шло. Он недолго переписывался с какой-то дамой из Воронежа, но дальнейшего развития отношения, если они и были, не получили. Посетив однажды ДОФ, основной поставщик офицерских жен Чамберс сокрушенно произнес:

– Контингент все хуже и хуже, крокодил на крокодиле и бабой Ягой погоняет.

Нужно что-то менять.

Две недели Чамберс с двумя курсантами с младших курсов сосредоточенно изучал популярный тогда брейк-данс. Посчитав, что уже можно показать публике, Чамберс с двумя товарищами прорвался в клуб мореманов, соседний с нашим военно-морским училищем. Фурор был полнейший. По окончании Чамберс объявил:

– Дорогие дамы, ждем каждую субботу в нашем ДОФе, брейк-данс будет всегда.

Выпихнув своих коллег по цеху через черный ход, он сам не успел выйти, схваченный рассвирепевшими мореманами.

– Ты че, с курятника (так называли наше училище), совсем страх потерял? Мало что сам приперся, так еще девочек наших сманиваешь?

Чамберс рыдал:

– Пустите, морячки, клянусь: первый и последний раз, я знаю, вы меня бить будете.

– Догадливый какой.

Проходившие мимо курсанты старших курсов морского училища, знавшие Серегу, урезонили его:

– Серег, хорош прикалываться, а вы отпустите, пока зубы и челюсти целы и носы на месте.