Моя любимая волчица Магда

Чамберс знал, когда нужно применять свое мастерство боксера. И против кого.

После первого курса, когда две наши группы были вывезены в летний лагерь, пользуясь моментом, что тогда еще комбат Рыжков спал пьяным в офицерском домике, дождавшись вечера, рискнули прорваться в сельский клуб на танцы. Поразвлечься с девчонками, но в клубе кроме девчонок были еще так называемые деды – старослужащие солдаты из близлежащих частей. Досталось нам по первое число. Избитые, окровавленные, в синяках и кровоподтеках, мы в лагере встретили Чамберса с двумя бидонами молока.

Он, оказывается, успел посетить колхозную ферму и уболтать молодых доярок поделиться молоком.

– Кто? – заорал Чамберс. Затем, успокоившись: – Кто может, идем со мной.

Первым рухнул гигант с черными петлицами связиста. Началось избиение. Чамберс валил с одного удара супертяжеловеса, применяя уходы, уклоны, хуки, сальстепы и апперкоты. Через полчаса было все кончено. На полу лежало несколько неподвижных тел, слышен был девичий визг, солдаты жались к стенам, некоторые предусмотрительно выпрыгнули из окон.

На следующий день, построив курс, протрезвевший Рыжков прохаживался вдоль строя.

– Мне из штаба доложили, что у некоторых солдат сотрясение мозга, не считая выбитых зубов и сломанных носов. И, – он пристально посмотрел на Чамберса, – говорят, что это сделали наши курсанты.

– Врут, товарищ подполковник, сами между собой подрались. Вообще хулиганье так распоясалось, что проходу не дают.

***

Чамберс стоял перед Шерханом, ожидая дальнейших распоряжений.

– Курсант Матчамбаев!

– Я.

– Слушай боевой приказ. Достать оружие.

Чамберс оторопел.

– Вы че, еханулись, товарищ полковник? Май месяц на дворе.

У Шерхана заходили желваки на скулах.

– Батальон, равняйсь, смирно. Курсанту Матчамбаеву за отказ от выполнения боевого задания объявляю семь суток ареста.

Шерхану, может, хотелось объявить и больше, но 10 суток мог объявить только начальник училища.

– Повторяю приказ. Курсант Матчамбаев, достать оружие!

Чамберс глянул в глаза Шерхана.

Что он там увидел – сгоревшие остовы КАМАЗов на серпантинах Афганистана, может еще что? Но отдав автомат, фуражку и белый парадный ремень стоявшему рядом курсанту, подошел к парапету и стал медленно расстегивать шинель. Чамберс знал, что следующее невыполнение идиотского приказа – трибунал и, возможно, дисциплинарный батальон. Разделся до трусов, причем Мухамедханов заметил, что трусы были неуставного красного цвета.