Мужские игры

Потом увидел, что болельщики, неотрывно следящие за бегом коня судьи, недовольны.

Надо бы тотчас отпустить джигитов в игру, да слишком уж заманчиво покрасоваться перед народом, воспользовавшись редкостным случаем.

Ничего, судейские права у него от народа. Простят!

Сейчас ещё немного, и подаст сигнал, хотя едет уже спиной к игрокам.

Тут в толпе зрителей поднялся шум-гам!

Болельщики, как ташрабатские, так и богоштунские, в один голос вместе закричали:

– Ку-у-у!.. До-гони-и! Судью-ю-ю!

Прокатилось по склону громкое эхо гор, и вдобавок грубый мужской хохот!

Слышно было также разного рода хихиканье!

Зрители стали посмеиваться над судьёй!

Тогда пятидесятилетний Кадыр, на ходу сняв с головы тебетей, отороченный златорунной мерлушковой опушкой, высоко поднял его над головой и развернул иноходца поперёк дороги:

– Карма-а! Хвата-а-ай! – прокричал он.

То был призыв к началу игры, что ожидалось всеми.

Так Главный Путь Игры открылся.

И, стеной, стоящие на склонах зрители с радостью, в один мощный возглас, будто единый выдох, повторили возглас судьи: «Карма-а-а!»

А главный человек на поле – Кадыр судья сегодняшней игры, даже не оглянулся, чтобы оценить по правилам ли снялись с места джигиты-богоштунцы к загодя отмеченному месту за тушей козла.

Почувствовал тут он, как у него ресницы увлажнились.

Оглянуться всё ещё не хотел, хотя за ходом игры следить ему.

У бывшего игрока, победителя многих игр, будто на затылке глаза.

Иноходец под ним на этот раз ни разу не сбился с бега, что верно – то верно, тем не менее, зрители теперь не обращали внимания на судью и всецело были поглощены ходом игры.

Почти у финиша Главного Пути Игры судья Кадыр придержал коня: следить за ходом игры всё-таки было нужно.

Важно, чтоб игра проходила честно.

Всех четырёх игроков он постоянно видел, но туша козла у кого – не различал.

Козёл неплох, сам отбирал на базаре.

Нарочно остановился на трёхпудовом весе.

Пусть-ка попотеют джигиты, они весь год жаждали этого дня.

4

У одинокого чия продолжалась круговерть борьбы четырёх джигитов за тушу козла.

Керим обеими руками впился в нагретую солнцем густую златорунную шерсть и почувствовал, будто пальцы его угодили в горячую золу.

– О, Боже! О, Боже! – кричал во всю глотку Керим от удовольствия. – У-у-у-у!..

Алсейит, задниками каблуков кирзовых сапог беспрестанно понукая своего коня, всё пытался войти в гущу схватки.