Мужские игры

Глянув на своего напарника Керима, он тут же отвернулся.

Не то, что он, даже кто любой испугался бы Керима.

Весь взъерошенный, с разинутым ртом, выпученными глазами, тот преобразился в настоящего волка.

– У-у-у! – от боевого задора Керим взвыл по-волчьи.

Тут хлебопашец посуровел.

Обе руки Керима так крепко вцепились в тушу, лежащую поперёк седла недруга, что до запястья утонули в шерсти.

Якрврд всем туловищем навалился на тушу так умело, что, казалось, стал её неотъемлемой частью.

Его Алсейит мысленно нарёк именем «человек-туша».

Обняв поверх козла гриву своего коня, будто показывал тем самым: ему ничего на свете больше не нужно.

«Нельзя так! – подумал Алсейит. – Это уже не игра получается, а чёрт знает что».

Он успокоился, когда перевёл взгляд с лица Керима и Кожомжара на их коней.

Животные оставались такими, какими их видел перед началом козлодрания.

Чуть азартнее стали, а так – такие же.

Тут хлебопашец придержал бег своего Чабдарата.

***

Шофёр Керим правой рукой нащупал под кожей козла третье ребро, а левой – переднюю плечевую кость.

Грубая шерсть и мышечная мякоть туши козла, будто приросли к пальцам.

Тут главное, поймать такой миг, когда часть туши уже, твоя и, чтобы обладать ею целиком, надо дёрнуть беспощадно.

Не мешкая, Керим потянул тушу в свою сторону, да так, что дрогнули, отшатнувшись, все лошади, и подались влево.

Вот этот миг, пока не хлынула обратная волна, надо дёрнуть, ещё дёрнуть уверенно.

Иного пути у него нет! Так надо! Надо!

Глаза боятся, руки делают!

Смелей, нечего трусить!.

Все кони пошли вокруг одинокого чия.

Чья-то пятерня легла на правое предплечье Кожомжара, потом там же начала прижимать так сильно, что стало больно!

Он посмотрел налево – чья это рука?

Встретился взглядом с Алсейитом-недругом.

В Кожомжаре вдруг взыграл азарт: в глазах проснулась лютая ненависть и обида от своей незащищённости.

Растерялся обладатель златорунной туши и с нескрываемым отчаянием в глазах умолял оставить ему козла.

Больно, слишком жёстко сжал.

– У-у-у! – завыл Кожомжар и стал подбадривать себя – Я тебе сейчас покажу!

Рука Алсейита, до боли прижавшая предплечье скотовода, давила всё сильнее.

«Отпустить тушу, что ли? – подумал Кожомжар. – Боже мой, боже!!!»

Правила мужской игры защищают от приёмов, которые могут вызвать сильную боль.

Но на деле правила соблюдались: соперник не выкручивал противнику руки.

Вдруг Кожомжар увидел другую руку.