Непридуманные истории

Звал в футбол играть.

Я вопросительно смотрю на отца. Витька Стрижёв, друг детства, умер 5 лет назад.

– Собрал команду… Из наших… Заводских.

– И?.. – спрашиваю, тревожно поглядывая на красный рубец. Перехватив мой взгляд, отец поглаживает едва заживший шов.

– Они все уже умерли.

Отца не стало через семь лет, к тому моменту он полностью победил страшную болезнь, а умер от инсульта.

Прости меня, Мишка

Эту историю мне рассказала случайная попутчица. Рассказ звучал, как исповедь, как покаяние, как самобичевание – отчего на глаза и у неё, и у меня накатывались слёзы.

«Не помню, сколько мне было лет, но была я тогда ещё совсем маленькой девочкой. Едем мы с мамой в кабине грузовика из деревни, а в руках у меня спит пушистый серый клубочек-котёнок! Меня счастливей нет, у меня появился котик Мишка!

Вот однажды заметили мы, что он чешет до крови за своими ободранными ушками. «Лишай», – сказала мама.

Лето тогда было. Мне лет шесть. Вот мама и говорит мне, протягивая какую-то записку: «Бери Мишку и в ветеринарку, усыплять кота надо, пока не перезаражал нас всех, иди!».

Была я девочкой послушной и тихой, маме перечить у нас не принято. Пришла в ветеринарку, переносок-то тогда никаких не было, Мишка доверчиво спит в тряпке, в которую мама его завернула, а я, глотая слезы, подаю записку ветеринару.

Унёс он его, а через несколько минут отдает мне кулёк обратно: «Похорони»…

Домой я его не принесла, где оставила – не помню, как до дома дошла – тоже… До сих пор себе простить этого поступка не могу, а что я тогда могла?»

Минут двадцать после этой исповеди говорить я не могла.

Вспомнился рассказ одной блокадницы о том, как она во время блокады кормила в подъезде кошку. Сама от голода умирала, а половину своей хлебной пайки отламывала. В память врезались слова: «Я её кормила, чтобы остаться человеком».

Платон мне друг, но…

Лёха и Санёк дружили много лет. Ещё с института. И на работу устроились в одно и то же НИИ, только в разные отделы. Оба неплохо зарабатывали, оба обзавелись семьями.

Тут и нагрянули «святые» девяностые – время свободы и возможностей, как многие тогда думали. Вот и Санёк так думал и не просто думал, а решил свою возможность, так сказать, реализовать в виде новенького авто. Тем более, что автосалонов на тот момент понаоткрывалось «дай Боже». Стоят машинки в автосалонах новенькие, красивенькие, глянцевой поверхностью посверкивают. Санёк в окна витрин заглядывает, любуется, прикидывает какую взять.