Ах! Женщины! Женщины!!! Роман

Инна перекрестилась, быстро вскочила, умыла кое-как окровавленное лицо, схватила сумочку, в которой хранила документы, деньги и свои нехитрые украшения, быстро оделась, разбудила ничего не понимающих детей, быстро их одела и на попытки спросить, куда они, ведь уже темно, только приговаривала:

– Тише, тише. Ну, кажется, всё, – и, схватив чемодан, быстро выскочила из дома.

На счастье, навстречу ехало такси, она подняла руку и, бросив: «На вокзал!», – быстро уселась на заднее сидение рядом с детьми, и машина поехала вперёд, увозя их навсегда из родного дома.

На радость или на горе – одному Господу известно и то, наверное, не всегда.

Вокзал окутал их запахом дороги и рельс, без конца что-то объявлял диктор, Инна усадила детей напротив касс, а сама пошла за билетами. Подошла её очередь, и уставшая кассирша равнодушно спросила сонным голосом:

– Куда вам, женщина?

Инна спросила, какой поезд сейчас самый первый будет, на тот дайте три билета, – и протянула документы и деньги.

Кассир подняла удивлённые глаза, но, увидев подтеки на щеках, всё поняла и сочувственно проговорила скороговоркой:

– На Питер есть, будет через пятнадцать минут, только вагон общий.

– Давайте, дайте! – радостно закивала головой Инна, страх ещё раз увидеть разъярённого мужа, казалось, лишил её разума.

Поезд со свистом подъехал к перрону, Инна подсадила детей, поставила чемодан и залезла по ступенькам в вагон.

– Вперёд проходите, вперёд, там есть места, – прокричала вслед проводница, тоже обратившая внимание на лицо Инны.

Они дошли почти до конца, там была свободная верхняя полка и одно место внизу. Все спали сидя, и только у окна сидела и смотрела в окно очень приятная женщина лет семидесяти, про таких «старушка» не говорят, они всегда подтянуты, с прямой спиной, волосы аккуратно уложены мягкой волной, губы чуть подкрашены, про таких говорят – «из бывших».

Она приветливо улыбнулась и протянула Инне платок, показывая, где вытереть следы крови.

Инна молча поблагодарила, кивнув головой, достала зеркальце и привела себя в порядок.

– Татьяна Афанасьевна, – представилась дама.

Инна тоже представилась, и обе почти хором сказали:

– Очень приятно! – и улыбнулись: одна – легко и радостно, другая – криво и настороженно.

Поезд остановился на каком-то переезде, за окном было темно, в вагоне царил полумрак и стояла сонная тишина.