Ах! Женщины! Женщины!!! Роман

Кто едет в общем вагоне? Люди не очень удачливые в жизни, которые крутятся как белки в колесе день и ночь и которым никак не вырваться из этого колеса, видно, планида такая. Или же перед нами одинокие пенсионеры: сил уже работать нет, а дети не помогают, или сами как белки в колесе крутятся и живут той же жизнью.

– Вы до Петербурга едете? – спросила Татьяна Афанасьевна Инну. – Или раньше выходите?

– Да, мы в Ленинград, – ответила Инна, подумав при этом: – «Ну сейчас начнёт всё выспрашивать. Что да откуда? Что за люди? Не могут не приставать», – и прикрыла глаза, изобразив, что дремлет.

Татьяна поняла, что женщина не намерена вести беседу, и молча стала смотреть в окно, где в черноте ночи мелькали огни фонарей, силуэты столбов, а колеса пели свою вечную песню: «Еду, еду, еду, еду-у-у-у…»

За окном почти ничего не было видно, но ей и не нужно было видеть, она вспоминала всё чаще и чаще свою жизнь, как бы переосмысливая её.

Сначала ей казалось, что она прожила её нелепо, растратив попусту золотое время, подаренное ей Господом, и очень расстроилась, что не добилась славы и прочих почестей, удачливой жизни других людей, оставшихся в памяти народа.

Но потом, поразмыслив так и сяк, пришла к выводу, что ей очень повезло в жизни, как никому другому повезло, и решила, что жизнь её была прекрасной со всеми горестями, бедами, удачами и неудачами, счастьем и несчастьем, она любила много раз, её любили и даже боготворили. Сыночка родила и выходила в блокаду. Остались живы она, её мамочка и сыночек Юрочка, хотя папа умер от голода, но это, видимо, была расплата за них – оставшихся в живых. Татьяна винила себя в смерти отца, если бы она не вернулась с ребёнком из эвакуации в Ленинград, так как ей было тяжело без мамочки и папочки жить в разлуке. Но разве она могла себе представить, что в Ленинграде будет блокада и папа умрёт от голода?

Они уехали с мужем в эвакуацию, муж был директором завода, передислоцированного под Новосибирск. Они уговаривали родителей Татьяны поехать с ними, но отец наотрез отказался, ну а мама, конечно, была при нём.

Татьяна с мужем жили хорошо в большой квартире, всё у них было нормально и с питанием, и с одеждой, и с деньгами, Юрочке было полгодика, но Татьяна привыкла жить с мамой, которая не разрешала делать что-либо по хозяйству своей доченьке. Она растила Танечку как принцессу, чай, дворянка, нечего ей ручки пачкать, это мамина планида такая – быть при доченьке.