О любви моей расскажет вечность

«Первый файл, четырнадцатый век, конец моего земного пути…»

– Если не хотите, я… – не придумав, чем успокоить Магистра, оборвала фразу Маша.

«Всё логично. Но сначала, не в качестве оправдания… – неожиданно материализовался он, – позволь рассказать тебе историю моей любви…»

– Конечно! – обрадовалась она снова видеть его…

– Мне было уже за пятьдесят, Софи чуть больше двадцати. Солнце выглядывало из-за туч, посмотреть на её красоту. Бутоны роз распускались при её приближении. Она была женой старого рыцаря, который семейным ссорам предпочитал баталии на поле брани.

Но Софи не тяготилась своим положением: страсть была ей неведома. Я же, когда увидел её похожие на лесные фиалки глаза, превратился в костёр. Семь рыцарских добродетелей, коими я владел без сомнения, вдруг показались пресными, как крестьянские лепёшки.

Весна ещё не превратилась в лето. Кроны деревьев плели свои кружева. Весело щебетали птицы.

– Кажется, твой Бубенчик влюбился в мою Красотку, – засмеялась она, когда мы пришпорили своих коней на лесной поляне.

Нас же потянуло друг к другу в сто крат сильней. В сравнении с любовью к женщине, любовь к Богу – бесплотное умствование.

– Ты плачешь? – спросила она, когда я благодарно поцеловал её.

– Это роса.

– Это живая вода, она заживит мою рану, – губами собрала она мои слёзы.

– Не смогу ранить тебя.

– Тогда завоюй!

– Мой генерал готов к сражению, – мысленно попросил я Бога простить меня за буйство чувств.

– Это и мой генерал, – осыпала она нетерпеливого вояку поцелуями.

– Иди ко мне, – снял я с её иссиня-чёрных рассыпавшихся по плечам волос белое с перламутром перо.

– Господь благословил нас, – обрадовалась она.

– Это голубь, – не смог скрыть сомнения я.

– Это знак! Мы с тобой будем как вольные птицы, я уйду от мужа…

– Король не отпустит меня.

– Не говори так, – снова стали мы одним целым.

Её сердце билось так же, как и моё.

Две птицы в клетках.

«А не послать ли всех к чёрту! – подумал я. – Подхватить Софи, ускакать с ней на край света, построить замок в горах, не разлучаться ни на минуту…»

Каким же счастливым я мог быть.

Но вернулся её муж, наша инспекция кончилась, и…

Через четверть века я оказался в темнице Тампля. На цепи, как пёс.

Впрочем, Филипп любил своих собак, а пятнадцать тысяч тамплиеров истребил как саранчу…

Судьба явно посмеялась надо мной, вернее, утёрла нос.