О любви моей расскажет вечность

Но!

Новый король мог захотеть устроить смотрины своих вассалов…

– Не думай плохо, а то король поймает твои мысли, – шутливо поучала его жена, – ты в возрасте и ранен. Пошли гонца, что, например, прикован ты к постели. Типун мне на язык!

– Я к тебе прикован. Так и напишу. Государь, приковала меня к себе жена моя. Дышать без неё не могу. Глаза, не видя её, слепнут…

– Уши, не слыша её, глохнут, – смеясь, подсказала Мария и обвила мужа руками.

– Па-па, – притопала в зал София. – Папа!

Она шла твердо, чуть переваливаясь с ноги на ногу.

Намерение её вскоре всем стало ясным: будто паломник, добралась она до святыни, ухватилась за ногу отца, как за соломинку, вернее, за ось, вокруг которой отныне будет вертеться её жизнь.

А из другой, взрослой жизни, продолжали приходить неутешительные вести. Иоанн приказал отрубить голову коннетаблю де Бриену. Без суда и приговора второй человек в стране, начальник всех рыцарей поплатился своей головой за то, что королю вздумалось утешить своего фаворита должностью и землями бывшего военного советника.

И вот ещё новость: король собирает рыцарей.

И теперь ему надо оставить жену и дочь, чтобы отправиться в Париж.

– Знать бы, для чего Бог лишает разума королей? – машинально озвучил он тревожную мысль.

– Чтобы люди догадались себе правителя выбирать, – не растерялась с ответом Мария.

– Как это, выбирать?

– Доверять власть тому, кто лучше, умнее, справедливее…

– По-твоему, Бог не справляется и хочет переложить свои обязанности на нас? – едва сдержал улыбку он.

– Люди должны отвечать за то, что с ними происходит.

– И самозванцы разных сословий соберутся на площади и кто кого перекричит: я хороший!

– Сейчас это трудно представить…

– Тебе бы памфлеты сочинять, – привлёк к себе жену Александр, – а мне что-то не хочется ко двору.

Мария выразительно посмотрела на него.

– Не бойся, ты не во вкусе короля…

– Почему это? Я храбр, хорош собой…

– Ах, так?! – потянулась она прикусить ему ухо.

И между супругами началась одна из тех любовных игр, которую нельзя описать, потому что язык глаз, губ, рук, запахов и звуков богаче слов. Мелодию любовных ласк тоже не удалось ещё выразить в нотах, сыграть на музыкальных инструментах, может быть потому, что струны сердца приводят в движение иные музыканты.